Впервые на экваторе

Игорь КАУТСКИЙ,
капитан 1-го ранга в отставке,
ветеран-подводник.

августа 1957 года в 19.45 из бухты Крашенинникова без музыки и без огней вышла в Тихий океан одна из первых больших океанских советских подлодок Б-66 (проект 611) на полную автономность 75 суток, что вдвое превышало возможности предыдущих проектов подводных лодок страны. До этого похода в автономном плавании советские подводники только однажды достигли тропических широт – подводная лодка Б-63 в осенне-зимнем походе 1956 года.

Официальная цель похода – «Обеспечение работ по плану геофизического года». На лодке была установлена специальная аппаратура для производства гравиметрических измерений, что, как позднее выяснилось, было необходимо для расчетов траекторий первого в мире спутника Земли, запуск которого состоялся в октябре 1957 года, и межконтинентальных баллистических ракет. Кроме того, имея на борту группу радиотехнической разведки, экипаж, проходя в зонах базирования и боевой подготовки ВМС США, решал задачу вскрытия оперативной обстановки на театре.

Б-66 была по тому времени самая современная подлодка. Она вошла в строй 31 декабря 1954 года. Летом 1955 года она перешла на Северный флот. В ноябре 1955 года Б-66 совершила поход на «штормовые испытания». Это была первая фактическая океанская проверка проекта 611 на мореходность.

В жестокий шторм, когда всем плавсредствам было приказано укрыться, Б-66 несколько суток в надводном положении (погружаться было запрещено) разными курсами по отношению к ветру и волне проверяла прочность своей конструкции.

В самые тяжелые периоды командир Б-66 отсылал вниз сигнальщика и оставался на мостике привязанным в одиночку, прикрыв верхний рубочный люк, чтобы вода не заливала центральный пост...

В декабре 1955 года лодка, как лучший корабль соединения, была представлена министру обороны маршалу Г.К.Жукову, инспектировавшему Северный флот. Говорят, что маршал тогда первый и единственный раз был на подводной лодке. Он прошел все отсеки и... не сделал ни одного замечания, что было совершенно невероятно. Ознакомившись в носовом отсеке с торпедопогрузочным устройством, министр долго не мог понять, как заряжаются кормовые торпедные аппараты, пока один из сопровождавших генералов не пояснил, что «они заряжаются с дула». Этот артиллерийский термин внес ясность... Уходя с пирса, Г.К.Жуков пожал командиру лодки руку.

Весной 1956 года Б-66 совершила уникальный поход на «полную подводную автономность». Погрузившись в заданном районе Баренцева моря в 23.05 19 апреля, Б-66 на перископной или на безопасной глубине экономическим ходом прошла 200 часов и 37 минут и всплыла в надводное положение в 7.42 28 апреля. Наша лодка практически доказала правильность расчетов конструкторов проекта 611. Ни одна дизельная лодка к тому времени подобных походов не выполняла.

Б-66 была первой на Северном флоте большой океанской лодкой, полностью отработавшей курс задач боевой подготовки, ее не планировали куда-либо переводить, но после «подводной автономности» неожиданно пришел приказ готовиться к переходу Северным морским путем из Полярного в Тарью Камчатскую – «направо за угол», как тогда говорили подводники. Вышли в море 15 июля 1956 года. Ледовые условия были очень тяжелые. Из 14 подлодок, шедших в составе экспедиции особого назначения (ЭОН), только две дошли в ту навигацию до Камчатки – Б-66 и Б-68, обе – 611 проекта. Остальные – 12 средних лодок проекта 613 – не смогли форсировать забитый сплошным льдом пролив Лонга и пришли на ТОФ только в следующем году. Б-66 с поврежденными цистернами 24 сентября 1956 года вошла в Авачинскую губу и была включена в состав Камчатской военной флотилии Тихоокеанского флота. Наш экипаж за этот переход был награжден недавно учрежденными знаками «За дальний поход».

Вот почему именно Б-66, имевшая огромный опыт плавания в различных условиях, и была назначена в 75-суточный поход для выполнения правительственного задания.

Режим плавания был строго регламентирован: через 10 часов погружение на глубину 80 метров и два часа хода на этой глубине для производства замеров, которые производили прикомандированные специалисты. Были плановые погружения большей продолжительности (до 10 часов), а также внеплановые срочные погружения при обнаружении самолетов, кораблей и судов и их радиолокаторов для соблюдения скрытности. Если в начале похода погружения выполнял командир и старпом (в присутствии командира), то затем все вахтенные офицеры были полностью отработаны и срочно погружались самостоятельно.

Б-66 шла на юг вдоль берегов Японии, где находились американские военно-морские базы, затем на юго-восток мимо Гавайских островов через зону действий основных сил Тихоокеанского флота США, потом на северо-восток и вдоль берегов Северной Америки домой. За все время похода нас никто не обнаружил (на подходе к нашей базе был случай, но о нем расскажем отдельно), возможно, еще и потому, что тогда никто не мог ожидать появления советских подводников в водах, которые американцы считали своими.

Более месяца Б-66 находилась в тропических и экваториальных районах. Долго командир прилагал усилия к соблюдению хоть какой-то формы одежды хотя бы в кают-компании, но вынужден был утвердить форму «в трусах». Температура забортной воды на глубине 80 метров достигала 300 Цельсия, а кондиционеров не было. Подводники, особенно в электромоторном отсеке, накидывали на себя простыни и каждые несколько минут их выжимали...

Н.И.Царев не взял ни одного дополнительного человека – в поход шел только штатный личный состав. Его лодка прошла сто миль до экватора и еще более двухсот миль южнее экватора туда и обратно, пока командир, повернув на северо-восток, дал возможность в отсеках вздохнуть с облегчением. Экипаж Б-66 выдержал все, в том числе эти самые тяжелые сотни миль. При этом не было допущено поломок и аварий, все вернулись здоровыми (в походе была благополучно сделана в подводном положении операция аппендицита).

Сам факт пересечения экватора и первого выхода советской подводной лодки в Южное полушарие весьма значителен и символичен, ибо это рубеж в покорении Мирового океана нашими подводниками. Потом за экватор, причем гораздо дальше на юг, ходили несколько дизельных и многие атомные лодки, но первым был и всегда будет экипаж Б-66.

С тех пор прошло полвека, но о походе Б-66 и по сей день мало кто знает. Работая над этим материалом, я обратился в ЦВМА с просьбой ознакомиться и восстановить в памяти детали похода по вахтенным журналам. Один вахтенный журнал мне показали, посмотрели на записи в нем, сделанные моей рукой (я был в автономке вахтенным офицером), и предложили сделать запрос в Москву, поскольку документы о нашем походе и сегодня не рассекречены. Спасибо, что любезно дали архивную справку с выпиской из страницы вахтенного журнала, на которой зафиксировано, что первое пересечение экватора произошло 3 сентября 1957 года в 12 часов 37 минут по Камчатскому времени.

Пересечение экватора всегда считается знаменательным событием. Недавно прочел воспоминания подводника Ю.Пономарева, участника перехода двух ракетных атомоходов в 1979 году с Северного флота на Тихоокеанский через Атлантику и вокруг Южной Америки («Вестник Волго-Балта», № 8, август 2006 г). Поход выдающийся, но я обратил внимание на слова: «Пересечение экватора – первое неординарное событие, нарушившее наш равномерный, спокойный ритм боевой службы, ведь не каждый день советский моряк пересекает экватор». И далее идет описание торжественного праздника по этому поводу.

Подумать только: атомоходы прошли под водой «равномерно и спокойно» 22000 миль, и это, так сказать, ординарно, а пересечение экватора – не одинарно! У нас было все наоборот: каждая, или почти каждая, миля нашего пути была не ординарная, а пересечение экватора – почти ординарно. Это, наверное, потому, что почти полтора месяца люди не получали глотка свежего прохладного воздуха и два с половиной месяца не могли помыться пресной водой вволю. Но пусть читатель не сомневается – никто не жаловался, хотя крепкие слова в адрес жары бывали.

А праздник 3 сентября был, и даже двойной, а для некоторых – тройной. По поводу экватора никаких грамот от Нептуна не было (все ритуалы появились позднее), хотя сам «Нептун» (в лице младшего штурмана) был и виночерпий был (в лице торпедного электрика), и даже пустили воду на пожарный рожок, чтобы окропить тех, кто был на мостике, но морская вода оказалась с примесью соляра.

Было поздравление командира: и за экватор, и за День Победы над Японией (тогда это праздновалось торжественно), чему была в этот день 12-я годовщина, и – начальнику РТС и связи и командиру торпедной группы – за день выпуска из училища и получения офицерских погон. Так что запомнился этот день всем.

Много было в этом походе примечательного, поучительного, удивительного, нового для всех. Не было чрезвычайных происшествий, не было психологических неурядиц. Все это – заслуга опытнейших командира Н.И.Царева и его заместителя по политической части В.Ю.Людвича, которые были на этой лодке с самого ее начала, с ее рождения.

Остальные офицеры были молодые. Старпом Николай Смирнов, капитан-лейтенант, был на Б-66 минером, помощником командира. Недавно стал капитан-лейтенантом помощник командира Юрий Грибунин, ранее бывший на этой же лодке штурманом. Старшими лейтенантами шли в автономку штурман Иван Хмелев, минер Игорь Пакальнис, механик Борис Журавлев. Остальные были лейтенантами – Анатолий Поляков, Анатолий Кузнецов, Игорь Каутский, Владимир Тимошин, Евгений Ильин. Молодым был и экипаж. Сверхсрочников практически не было, основу экипажа составляли моряки, пришедшие на лодку еще на Севере из учебного отряда. Не только не каждый день моряк пересекает экватор, но и очень малая часть моряков вообще хоть раз в жизни пересекает экватор, поэтому и придумали особый ритуал праздника.

На лодке не укачивался ни один офицер, отсутствием аппетита тоже не страдали. В команде несколько человек таких было, но справлялись сами, вахту стояли все. В океане хватило всего: могучая зыбь, которую не сразу углядишь, а крен до 30°; в шторм лодку кладет на борт так, что почти лежишь в ограждении рубки, а надстройки поочередно полностью скрываются под водой, на мостике и в рубочном люке шумит настоящий водоворот... Бывает и наоборот – полный штиль, все вокруг светло-голубое, у борта мелькают акульи плавники, летают громадные альбатросы и какие-то малые пичужки, как назвал сигнальщик Курицын этих птичек, неизвестно как оказавшихся у лодки, когда не видно земли... Залетают прямо на мостик летающие рыбки, а после всплытия в рыбинах мостика находим застрявших морских звезд.

Ночью ярко горят южные созвездия, а у бортов и за кормой лодки сверкают фосфоресцирующие полосы такой яркости, что возникает даже впечатление нереальности. Но удивительнее всего предрассветное время и рассвет в океане, рассказать об этих красках нельзя, это надо видеть, и в такие моменты не верится, что где-то есть туманы и противный моросящий дождик, при котором, что не надень, капли все равно попадут за шиворот...

Были и комичные случаи. Налетел тропический ливень. Потоки преснейшей воды! А нам дают в неделю чайник пресной воды помыть голову. «Товарищ лейтенант, разрешите голову с мылом помыть», – просит сигнальщик. Океан пустынен, на мостике мы двое, раннее утро, около 5 часов. Разрешаю. Не успевает Курицын намылить голову, в рубочном люке появляется голова замполита. Курицын спешит смыть безобразие, но Виктор Юрьевич видит всегда все и даже больше.

Реакция его своеобразна. Он машет сигнальщику рукой, а мне говорит: «Саныч, давай и ты тоже, а я посмотрю за морем, воздухом, командиром и старпомом». Через 3 секунды у меня голова в мыле и – кончился дождь...

При приближении к дому нам назначили встречу с нашими кораблями, в точке рандеву мы должны быть в надводном положении. Всплыли в назначенное время, и тут объявился еще один «Нептун» – американский противолодочный самолет. Он облетел вокруг лодки, затем прошел над ней (хорошо было видно лицо летчика!) и пошел на второй круг.

Командир приказал вынести... автоматы Калашникова. Больше самолет над лодкой не пролетал, а когда появилась наша камчатская подлодка Б-24, а за ней эсминец (бортовой номер 26), «Нептун» ретировался.

13 октября 1957 года в 12.50 Б-66 ошвартовалась у пирса в родной базе. Нас встречали командующий Камчатской флотилией Герой Советского Союза вице-адмирал Г.И.Щедрин, командир дивизии подводных лодок контр-адмирал П.И.Парамошкин, командир бригады подводных лодок капитан 1-го ранга A.M.Гонтаев. Эти имена знают все советские подводники.

Правительственное задание экипаж Б-66 выполнил отлично. В походе у нас был полный боекомплект торпед, две из которых для испытания находились в морской воде в торпедных аппаратах все время. Одну из них мы выстрелили по скале в полигоне 5 ноября 1957 года в 14.32.

Ее взрыв был салютом в честь славной Б-66 и ее замечательного экипажа.