ПРАВДА И ЛОЖЬ О К-3

Автором этого сборника является Герой Советского Союза капитан 1 ранга в отставке Морозов Иван Федорович – опытный подводник, грамотный инженер-механик. Плавал подо льдами Северного ледовитого океана, в экваториальных районах Атлантики, принимал активное участие в первом в истории ВМФ трансатлантическом переходе атомных лодок с Северного на Тихоокеанский флот вокруг южной Америки проливом Дрейка.


Михеев Ю.В. Морозов И.Ф. Зайцев В.В.

Знаю Ивана Федоровича по совместной службе. Вместе с В.В.Зайцевым учились с ним в Военно-морской Академии. В дальнейшем встречались по службе. На одной из встреч в 2012 году Иван Федорович высказал обеспокоенность в связи с появившимися в СМИ искажающими истину сообщениями о трагических событиях на АПЛ «К-3» в сентябре 1967 года. Он поделился с нами желанием опубликовать правдивую историю этого события, поскольку активным участником его был по долгу службы. Теперь это не являлось его служебной обязанностью, но он обещал опубликовать воспоминания свои и других участников спасения и восстановления лодки.

К сожалению, подготовленные материалы он не успел опубликовать.

Сборник, который он нам представил отражает исторические события эксплуатации и освоения головной атомной подводной лодки, отвагу и мужество ее экипажа в борьбе за ее спасение после тяжелейшей аварии.

Сборник является памятным вкладом Ивана Федоровича Морозова в библиотеку многочисленных изданий о легендарной подводной лодке «Ленинский комсомол», о членах его экипажей и создателях нашего могучего подводного Флота.

Ю.В.Михеев

Оглавление

Свидетельства бывшего заместителя начальника ЭМС 3-ей ДиПЛ Морозова И.Ф.

Оглавление

Я, инженер - капитан 1 ранга в отставке Морозов Иван Фёдорович в период с сентября 1965 по август 1968 года служил на 3-ей дивизии атомных подводных лодок в должности заместителя начальника электромеханической службы дивизии.

11 июля 1967 года по флотскому плану АПЛ «К-3» должна была выйти в море на свою вторую боевую службу, однако, по приказанию начальника штаба Северного флота была задержана на трое суток с целью срочного испытания опытного образца системы противоаварийного управления «Турмалин» для принятия её на вооружение. (Эта система «Турмалин», ещё не принятая на вооружение, уже была установлена на строящихся головных атомных подводных лодках второго поколения, проектов 667-А, 671 и 670).

14 июля 1967г. АПЛ «К-3» вышла в море на боевую службу в присутствии командира дивизии, офицеров штаба и ЭМС 3-й дивизии.(Вместо двух временно отсутствующих офицеров на время похода к экипажу «К-3» были прикомандированы: помощник командира АПЛ «К-11» капитан-лейтенант А.Я.Лесков и командир электротехнического дивизиона БЧ-5 АПЛ «К-42» инженер капитан-лейтенант А.А.Буров, а также с целью стажировки - штурман с АПЛ «К-42» капитан-лейтенант И.Г.Галутва и помощник флагманского химика дивизии капитан-лейтенант В.Н.Смирнов).

...С приходом после выполнения боевой службы аварийной подводной лодки «К-3» в базу по приказанию заместителя Командующего 1-ой флотилии АПЛ по ЭМЧ контр-адмирала М.М. Будаева я являлся непосредственным руководителем группы разведки в аварийных (первом и втором) отсеках. (В группу входили: помощник начальника ЭМС дивизии капитан 3 ранга П.М.Дорожинский и четыре трюмных машиниста).

С момента прихода аварийной подводной лодки в базу и до момента выгрузки всех 38 трупов из аварийных отсеков никто (даже члены Правительственной комиссии), кроме П.М.Дорожинского, И.Ф.Морозова и группы врачей, не входили в аварийные (ни во второй, ни в первый) отсеки.

По приказанию Командующего 1-й флотилии атомных подводных лодок вице-адмирала А.И.Сорокина в период с 10 по 19 сентября 1967 года я постоянно находился на борту аварийной подводной лодки «К-3», исполняя обязанности командира БЧ-5 в базе, на переходе подводной лодки из Западной Лицы в Северодвинск, на СМП и участвовал совместно со строителями цеха № 42 и военпредами 1059 ВП МО в разработке сетевого плана-графика аварийно-восстановительного ремонта в установленный срок. 20 сентября 1967 года я был обязан выходить в море на государственные испытания головной атомной подводной лодки проекта 671 «К-38» (зав. № 600) как член Правительственной комиссии госприёмки кораблей под председательством Героя Советского Союза вице-адмирала Г.И. Щедрина.

Я не был непосредственным свидетелем пожара на К-3 в море. К сожалению, из-за существовавшей в то время строгой секретности, официально ни о борьбе с пожаром, ни о последующем расследовании ничего не сообщалось, поэтому среди подводников были различные догадки и домыслы. Воспоминания А.Я.Лескова (который через 7 минут после объявления аварийной тревоги потерял сознание) вызывают много вопросов, поэтому я доверяю, прежде всего, акту Правительственной комиссии под председательством адмирала В.А.Касатонова, а также воспоминаниям непосредственных участников борьбы за живучесть корабля, в которых просматривается логика действий личного состава. (ниже приводятся их воспоминания).

Меня, непосредственного участника событий после прибытия в базу аварийной подводной лодки, побудили выступить с личными свидетельствами, после появления в печати различных статей отдельных авторов (А.Я.Лескова, И.А.Мазюка, Е.М.Сидорова и др.) в газетах, журналах, книгах, где не объективно, даже извращённо освещались события трагедии на «К-3». Более того, фальсифицированные факты пожара на К-3 стали тиражироваться в учебном, справочном и научно-популярном изданиях («Борьба за живучесть кораблей и судов» С-Пб 2007 Библиотека фонда «Кораблестроение» Военно-морской инженерный институт. ООО « Издательство Левша Санкт-Петербург».

С.А.Лисин «Хронология аварий и катастроф отечественных подводных лодок» Издательство ООО «Галея Принт» Санкт-Петербург. 2011.

В.Н.Лавров «Первопроходцы Российского подводного флота» Издательство «Судостроение» Санкт-Петербург 2013).

Благодаря мужеству всего экипажа АПЛ «К-3» под руководством её командира капитана 2 ранга Ю.Ф.Степанова в борьбе за живучесть корабля в исключительно сложных условиях, ценою жизней 39 подводников, удалось спасти большую часть личного состава экипажа и атомоход в целом.

К сожалению, во многих статьях бывшего помощника командира АПЛ «К-11» капитан-лейтенанта А.Я.Лескова из-за его некомпетентности даются необъективные оценки как техническому состоянию атомной подводной лодки «К-3», так и профессиональной подготовке её личного состава.

С момента возвращения 10.09.1967г. АПЛ «К-3» в базу (Малая Лопатка губ. Западная Лица) и до 20.09.1967г. (в Северодвинске на аварийно-восстановительном ремонте на СМП) я постоянно находился на подводной лодке, поэтому хочу кратко поделится своими воспоминаниями, особенно с подводниками у которых неверное представление о той аварии.

Личные наблюдение и личные действия при получении тревожного сигнала от «К-3»

Оглавление

Утром 8 сентября 1967 года штабом 3-ей дивизии атомных подводных лодок СФ был получен тревожный сигнал об аварии на АПЛ «К-3». Оперативная служба сообщила, что подробностей об аварии от «К-3» пока нет, а командир дивизии Н.К.Игнатов со своим заместителем по электромеханической части(ЭМЧ) В.Л.Зарембовским и флагманским врачом дивизии И,А.Мазюком убыл на аварийную АПЛ «К-3». На крейсере «Железняков» в море к аварийной лодке был послан второй резервный экипаж.

Начальник штаба 3-ей ДиПЛ В.С.Борисов организовал подготовку встречи и оказания необходимой помощи экипажу аварийной подводной лодки в базе.

Днём стало известно, что на ПЛА «Ленинский Комсомол» при возвращении с боевой службы ночью в первом отсеке возник пожар большой интенсивности, который мгновенно был перенесён горящими людьми из первого во второй отсек. Связь Центрального поста с носовыми аварийными отсеками прервана. АПЛ своим ходом в надводном положении идет в базу.

В это время офицеры электромеханической службы (ЭМС) дивизии рассматривали различные варианты пожара, анализировали возможные его последствия, разрабатывали план действий для оказания помощи аварийной подводной лодке в базе.

Опасность последствий пожара усугублялась ещё тем, что в первом отсеке находился арсенал со штатным комплектом боевого оружия (торпеды, в том числе, с атомным зарядом).

Угрозу таил и второй отсек, где размещалась аккумуляторная батарея, с прерванной зарядкой. Система вентиляции АБ вышла из строя. Контролировать содержание водорода во втором отсеке было невозможно. Каюты и кают-компания второго отсека имели горючие деревянные стены и переборки.

Затем поступила информация о том, что подводники «К-3» всё же сумели самостоятельно локализовать пожар. Тем не менее, угроза более опасных, даже катастрофических, последствий для подводного атомохода продолжала оставаться. С сожалением мы узнали и о том, что в ходе внезапной борьбы за живучесть атомной подводной лодки погибло несколько подводников.

Ещё до прихода аварийной АПЛ в базу в Малой Лопатке командование флотилии определило и подготовило места для её швартовки и для стоянки плавказармы (ПКЗ), где должны были размещаться члены Правительственной комиссии по расследованию причин аварии на «К-3».

Председателем Правительственной комиссии по расследованию причин аварии на АПЛ «К-3» был назначен Первый зам. ГК ВМФ СССР адмирал В.А.Касатонов.

Заместителями Председателя Правительственной комиссии являлись:

- Ю.Деревянко — зам министра судостроительной промышленности;

- А.Сорокин, вице-адмирал — командующий 1 Фл.АПЛ СФ.

Члены комиссии:

- В.Гришанов, адмирал — Начальник ПУ ВМФ;

- Г.Холостяков, вице-адмирал — ПК ГПК ВМФ;

- Н.Кутузов, инженер-контр-адмирал;

- В.Новиков, инженер-контр-адмирал — нач. ГТУ ВМФ;

- Е.Перкалёв, капитан 2 ранга — начальник отдела ГУК ВМФ;

- Р.Филонович, капитан 1 ранга — зам начальника ГУК ВМФ;

- Ф.Полушкин — главный инженер МСП;

- А.Угрюмов — главный конструктор АПЛ 627А пр.;

- В.Горячев — главный конструктор по электрооборудованию.

К работе комиссии привлекались (несколько десятков человек) - представители от различных заинтересованных организаций из Москвы, Ленинграда, Северодвинска. Никаких других комиссий по расследованию причин пожара 8 сентября 1967г. на К-3 не было.

Утром 10 сентября в Малой Лопатке на плавпирсе Командующий флотилии вице-адмирал Сорокин А.И. с офицерами штабов флотилии и 3-й дивизии в молчаливом ожидании встречали подводников «К-3», выполнивших свой воинский долг на боевой службе.

Атомная подводная лодка К-3 «Ленинский комсомол» с боевой службы возвратилась в родную базу с приспущенным флагом. После пришвартовки к плавпирсу по трапу с корабля сошли: командир дивизии Н.К.Игнатов, командир АПЛ К-3 Ю.Ф.Степанов, за ними В.Л.Зарембовский и И.А.Мазюк.

После доклада командира Ю.Ф.Степанова Командующему флотилии вице-адмиралу А.И.Сорокину и 2-3-минутного общения на пирсе все быстро удалились.

Я остался на пирсе проконтролировал подачу электропитания с берега на подводную лодку, ознакомился с состоянием ГЭУ на пульте. После подачи электропитания с берега на АПЛ оба ядерные реакторы переведены на режим расхолаживания.

По указанию начальника штаба дивизии капитана 1 ранга В.С.Борисова после команды: «Механизмы и технические средства в исходное положение!», поступила команда: «Экипажу «К-3» боевые посты и командные пункты боевых частей передать 184 экипажу!». Несмотря на критическую обстановку, на К-3 была быстро произведена замена экипажа на второй резервный.

Во время смены экипажей я получил информацию от командира БЧ-5 В.В.Зайцева о состоянии систем, устройств и механизмов, а также о состоянии носовых аварийных отсеках. Он кратко доложил об аварии:

«Мы возвращались в базу. Я контролировал зарядку аккумуляторной батареи и одновременно оформлял отчёт за поход в кают-компании. Вдруг зазвонил звонок «Аварийная тревога», я на ходу открыл дверь в свою каюту, разбудил старпома, оставил документы на столе каюты и выбежал из 2-го отсека на свой командный пункт БЧ-5 в Центральный пост. После меня из 2-го отсека прибыли в Центральный пост замести - цель командира по политчасти и командир БЧ-4 — РТС. (Действия командира БЧ-5, заместителя командира по политчасти и начальника радиотехнической службы ¬– командира БЧ-4 полностью соответствовали требованию статьи 325 Корабельного устава Военно-Морского Флота СССР и требованиям пунктов 14, 16, 39 и 41 Наставления по борьбе за живучесть подводной лодки НБЖ-ПЛ — автор).

Помню, - продолжал В.В.Зайцев - что в 3-ем отсеке немедленно были выполнены все первичные мероприятия, выполняемые без приказания. Докладов из первого отсека не поступало несмотря на мои запросы. Из второго отсека поступил доклад от электрика ст.1 ст. Михнина, вылезшего из аккумуляторной ямы (велась зарядка АБ ), о загазованности второго отсека. Командир подводной лодки приказал посмотреть — что там? Штурман капитан 3 ранга Певцов приоткрыл дверь во второй отсек, оттуда хлынули газы и показались языки пламени. Штурман успел задраил дверь и потерял сознание. В результате 3-й отсек был загазован и подводники стали терять сознание, а один матрос погиб в трюме третьего отсека. После всплытия подводной лодки в надводное положение и вентилирования 3-го отсека обстановка борьбы за живучесть корабля стала реальной. Переборка со стороны 3-го отсека охлаждалась мокрой ветошью. Вскоре температура переборки стала уменьшаться. Через несколько часов, когда переборка остыла, я доложил командиру, что аккумуляторная батарея во втором отсеке не вентилируется и есть опасность взрыва. Для организации вентилирования батареи необходимо проникнуть во второй отсек. Командир приказал сделать такую попытку. Приняв необходимые меры предосторожности, я приоткрыл дверь во 2-ой отсек — образовалась небольшая щель, но дальше дверь не открывалась, т.к. была прижата телами погибших. Пролезть в отсек оказалось невозможным. После приоткрытия двери начала быстро нагреваться носовая переборка в верхней части. Приступили к её охлаждению и температура стала падать. После прибытия на борт корабля комдива контр-адмирала Н.К.Игнатова. со своим заместителем по ЭМЧ и флагманским врачом дивизии по приказанию комдива была предпринята повторная попытка проникнуть во второй отсек, однако открыть дверь во второй отсек снова не удалось. Больше попыток разгерметизации переборки из 3-го во второй отсек до прихода в базу не предпринимали».

Фактическое состояние на момент перед сменой экипажей было следующее: У АПЛ крен - 0, дифферент- 0,5 град. на нос, осадка — нормальная. ГЭУ на мощности 18% от номинала в турбогенераторном режиме, при отсутствии аварийного источника питания (батарейные автоматы АБ отключены). Переборка между третьим и вторым отсеками загерметизирована на ощупь — холодная.

После смены вахты экипаж «К-3» убыл. На плавпирсе, у которого стояла аварийная подводная лодка, был введён строгий пропускной режим. Ни на плавпирсе, ни на борту «К-3» до момента выгрузки из подводной лодки всех трупов никто не появлялся.

К 10 часам утра я прибыл па ПКЗ, которая стояла в противоположной стороне Малой Лопатки. В кают-компании собралась Правительственная комиссия под председательством адмирала В.А.Касатонова. Здесь же присутствовали офицеры штабов Северного флота, 1-й флотилии и 3-й дивизии. В кают-компании присутствующие тихо беседовали друг с другом, каждый предлагал план дальнейших действий на аварийной лодке.

Я кратко доложил заместителю командующего флотилией по ЭМЧ контр-адмиралу-инженеру М.М.Будаеву о состоянии главной энергетической установки (ГЭУ), электромеханического оборудования и о выполненных мероприятиях на «К-3». После короткой и спокойной беседы с адмиралом В.А.Касатоновым контр-адмирал М.М.Будаев необычно громко объявил:

- Тихо! Прошу всех успокоиться!

Затем уже тихим спокойным голосом продолжил:

- Для определения фактической обстановки в аварийных отсеках и предложения по плану дальнейших аварийно-спасательных работ назначается заместитель начальника электромеханической службы дивизии инженер - капитан 2 ранга Морозов.

- Сколько Вам необходимо времени для этого?

- 30-40 минут, -ответил я.

- Хорошо. Через 40 минут мы ждём Вашего доклада с обоснованными конструктивными предложениями.

Из кают-компании ПКЗ я вышел вместе с помощником начальника ЭМС по живучести капитаном 3 ранга Дорожинским Павлом Матвеевичем.

По дороге я попросил его зайти на плавмастерскую (ПМ) и заказать срочно изготовить «гребёнку» с трубопроводом воздуха высокого давления (ВВД) для подачи газа в аварийные отсеки, а затем привести 50 транспортных баллонов газа для тушения им возможного тления во втором отсеке. Сам я направился на АПЛ «К-3» в Центральный пост.

Прежде чем приступить к работе, я попросил специалистов химической лаборатории взять на анализ воздух из второго отсека через указанный на переборке штуцер трубопровод Результат анализа воздуха во втором отсеке всех поразил: превышение предельно-допустимой концентрации (ПДК) по угарному газу (СО) — превосходило в несколько тысяч раз! Стало ясно: прежде чем предлагать план дальнейших действий, необходимо было срочно произвести надёжное вентилирование отсеков, а затем их вскрытие для дальнейшей разведки.

Для проведения надёжного и безопасного вентилирования двух отсеков необходимо было не менее 4-5 часов. Комиссия согласилась с этим мнением. На плавмастерской оперативно изготовили трубопровод с «гребёнкой». П.М.Дорожинский привез 50 баллонов с углекислым газом, но я приказал ему срочно обменять их на баллоны с азотом, что он быстро выполнил.

На подводной лодке находилась одна смена вахты БЧ-5, обслуживающая ГЭУ, а также личный состав верхней и нижней вахты и ни кого из посторонних.

Для выполнения работ по вентилированию отсеков и снятию съёмного листа люка над вторым отсеком (люк для погрузки и выгрузки аккумуляторов) мне разрешили взять четырёх трюмных-машинистов.

После пропуска азота объёмом около 370 м куб. через штуцер во второй отсек с выходом его через клапан первого отсека «отсос воздуха водолазом», а затем 4-х часового принудительного вентилирования, был снят съёмный лист.

Двоих трюмных я отпустил в свои экипажи, а двое добровольцев согласились остаться для дальнейшей разведки в аварийных отсеках. Перед входом в аварийные отсеки я с Дорожинским проинструктировали трюмных матросов: первый должен был спуститься вниз и оставаться на палубе в проходе второго отсека под открытым люком на связи, а второй - разведчик со страховочным концом и аварийным фонарём — должен был пройти сначала в корму до переборочной двери в третий отсек (эта круглая диаметром 85 см открывается во внутрь второго отсека), при этом ничего не трогая, не передвигая, а только зрительно фиксируя состояние в отсеке и , по возможности, отметить, где и сколько находится тел погибших подводников. Затем пройти до носовой переборки, отметить в каком положении находится переборочная дверь в первый отсек, через открытую дверь, по возможности, осмотреть первый отсек. Через 2-3 минуты возвратиться и доложить. Обоим было всё ясно. Первый матрос спустился вниз во второй отсек.

И вот тут-то случилось непредвиденное. Он пулей выскочил наверх.

- Товарищ капитан 2 ранга, - сказал он, обращаясь ко мне, - извините, но я не могу видеть то, что там внизу во втором!!!

Было видно по лицу, что он находится в глубоком стрессовом состоянии. Растерянность и испуг просматривались в глазах и второго матроса. Надо было что-то предпринимать: Правительственная комиссия ждала результатов разведки в аварийных отсеках.

- Спасибо, товарищи матросы, за вашу службу и работу. Не надо отчаиваться. У каждого человека есть чувство страха, главное не поддаваться ему, а мужественно его преодолеть. Ещё раз благодарю вас за службу. Ступайте к себе на лодку, отдыхайте.

Первый свидетель результатов трагедии в океане

Оглавление

Когда матросы ушли, я положил свою руку на плечо Павла Матвеевича:

- Слушай, Паша, - сказал я своему товарищу, - очевидно, трагедия в лодке действительно была ужасной. Видимо, наша доля такая - проводить этих погибших ребят в последний путь. Иди первым, - предложил я Павлу Матвеевичу, - посмотри где Серёга (старпом капитан 2 ранга Сергей Фёдорович Горшков был нашим общим знакомым), где остальные?

Инженер-капитан 3 ранга Дорожинский молча взял аварийный фонарик и стал спускаться вниз во второй отсек. Я спустился с палубы надстройки на прочный корпус и, наклонившись, стал наблюдать, насколько это возможно, за спустившимся Дорожинским, который пошел в нос, к первому отсеку, и скрылся из моего поля зрения. Через минуты 2-3 я крикнул в отсек: «Паша, возвращайся!» Он снова оказался в поле моего зрения. На ходу он заглядывал в каюты через сгоревшие в верхней части деревянные стенки. Через люк съёмного листа слабый луч аварийного фонарика высвечивал зловещую картину, возникшую после прошедшего огненного смерча. Это была картина неописуемого ада.

Поднявшись на верхнюю палубу П.М.Дорожинский доложил:

– Иван Фёдорович, - почти прошептал он, - я был в настоящем аду! Переборочная дверь в первый отсек открыта. В первом отсеке я видел тела подводников у торпедных аппаратов и в трюме (БП №1 БЧ-5 — авт.) Основная часть подводников находится в кормовой части второго отсека, дверь в третий отсек не видно из-за груды спёкшихся в одну массу человеческих тел, распознать их невозможно. Деревянные переборка кают и кают-компании в верхней части полностью сгорели. В каютах 2-го отсека подводников смерть застала неожиданно в различных позах: сидя лёжа... На палубе второго отсека линолеум покрыт жиром толщиною в сантиметр.

В этот момент на плавпирсе появился вице-адмирал А.И.Сорокин и я предложил:

– Павел Матвеевич, иди лично доложи Сорокину о результате первой разведки в аварийных отсеках.

Дорожинский сошел с борта «К-3», подошел к Сорокину и на ходу ему что-то докладывал.

Когда они возвращались и подходили к трапу, я сошел с подводной лодки, подошел к Сорокину и кратко доложил о выполненных мероприятиях и предложил в первую очередь выгрузить из подводной лодки тела погибших подводников, и что для этого необходимы только врачи, так как нужно не только просто выносить, но и выделять трупы из запекшейся массы тел. Большинство трупов невозможно было опознать кто где находился.

Вскоре на плавпирс прибыл Председатель комиссии адмирал В.А.Касатонов и вице-адмирал Г.Н.Холостяков, которым были выделены помещения на плавмастерской. Оба адмирала, сменяя один другого, круглосуточно (благо погода стояла тёплая, сухая) непрерывно находились на плавпирсе у АПЛ «К-3» пока не выгрузили все трупы из подводной лодки.

От момента убытия основного экипажа «К-3» с борта корабля и до момента выгрузки всех погибших подводников в аварийные отсеки никто не входил, даже члены Правительственной комиссии.

Для выгрузки трупов была выделена группа, состоящая только из офицеров медицинской службы. Группа насчитывала более 10 человек (М.Я.Шмидт, А.Е.Овчинников, В.Б.Манухин, В.Пухов, Банько и другие по фамилиям уже не помню)

Нервная очень тяжелая работа по выгрузке трупов из отсеков через люк съёмного листа проводилась непрерывно днём и ночью почти сутки. На носовой надстройке у вскрытого люка постоянно находился я, а на плавпирсе — адмирал В.А.Касатонов или вице-адмирал Г.Н.Холостяков (Правда, минут на 10 меня пригласили в одну из кают ПМ, где я отвечал на вопросы капитана 1 ранга Чернявского, в другой каюте П.М.Дорожинский имел беседу с капитаном 1 ранга А.Н.Нерушенко. Как позднее выяснилось, они расследовали почему Дорожинский изъял из конторки вахтенного трюмного БП-1/БЧ-5 (у входа в первый отсек) зажигалку (без кремния и бензина) и передал её А.И.Сорокину при докладе?)

Врачи парами (по нескольку раз!) спускались во второй отсек поднимали по одному трупу в чёрном пластиковом пакете, затем уносили его на причал в лазарет, где определялась причина смерти и производилось опознание трупа. Кроме того, на причале недалеко от корня плавпирса был развернут временный морг. Всего из аварийных отсеков было выгружено 38 тел (8 - из кают и 25 из спёкшейся массы тел у входного люка кормовой переборки 2-го отсека, один из шифр-поста и четыре из 1-го отсека).

В первом отсеке огонь частично расплавил трубопровод вентиляции электроторпед, срезал кронштейн лампы освещения. Видно было, что огненный смерч прошел по подволоку и верхней части первого отсека. Прибор МН-1125 кислородомера вышел из строя с показаниями около ограничительного значения «25%».

Несмотря на то, что пожар возник в первом отсеке, наибольшие разрушения огонь нанес второму отсеку, где все деревянные стены и перегородки кают и кают-компании в верхней части полностью сгорели, от высокой температуры металлический остов кают деформирован, кабельные трассы со сгоревшей изоляцией свисали с подволока.

После удаления из подводной лодки тел погибших подводников началась выгрузка нетронутых огнем торпед. Она прошла с меньшими проблемами: здесь выгрузка боезапаса производилась по расписанию специалистами минно-торпедного вооружения при отсутствии штатного освещения в первом отсеке.

По завершении извлечения всех трупов и окончания выгрузки торпед из первого аварийные отсеки были осмотрены только членами Правительственной комиссии под руководством адмирала В.А.Касатонова, а также офицерами штаба и ЭМС дивизии атомных подводных лодок. Вход в аварийные отсеки производился обычным штатным способом через верхний рубочный люк и переборочные двери из третьего во второй отсек.

По характеру повреждений от огня было видно, что наибольшее оплавление трубопровода системы вентиляции торпед произошло в районе гидравлической машинки клапана вентиляции цистерны главного балласта № 2 (ЦГБ№2) по правому борту. В этом же районе полностью сгорел электросветильник, корпус вентиля кислородного баллончика аппарата ИДА 59 (индивидуальный дыхательный аппарат) был пополам разрезан, как газовым резаком. Всё это, да и многое другое, свидетельствовало о возникновении в этом районе огненного факела, распространенного по верхней части первого отсека. Было очевидно, что огненный смерч был весьма интенсивным и носил объёмный характер.

В такой внезапной, подобной взрыву, ночной аварийной обстановке, да ещё с воспламенением белья и волос на людях, организация борьбы за живучесть корабля явилась проблематичной. Инстинкт самосохранения горящих проснувшихся людей вынудил их бежать прочь от огня из первого отсека, что привело к распространению пожара и на второй отсек. Только правильные действия личного состава по герметизации отсеков по сигналу «Аварийная тревога» предотвратили распространение пожара на третий отсек (Центральный пост), а это способствовало спасению большей части экипажа и корабля в целом.

Правительственная комиссия не установила вины личного состава в причине возникновении пожара в первом отсеке и отметила мужество экипажа «К-3», который в исключительно тяжелых условиях, только ценою жизней 39 подводников, заживо сгоревших, полностью выполнивших свой воинский долг, спасли жизни большей части экипажа и атомную подводную лодку «Ленинский комсомол» от гибели.

Похороны подводников, погибших в океане

Оглавление

Подводники, погибшие на АПЛ «Ленинский комсомол» были похоронены в братской могиле в губе Западная Лица. Проводить в последний путь однополчан-подводников мне, к сожалению, не удалось. Я попросил своего товарища Пашу Дорожинского в память о Сергее Горшкове, о Геннадии Ганине, об Анатолии Маляре, которых я хорошо знал по службе, и об остальных погибших подводниках, за меня положить горсть земли в их общую могилу.

На памятнике, установленном североморцам в вечной мерзлоте, сделали скромную надпись: «Подводникам, погибшим в океане 08.09.67 г.» Рядом маленький якорь.

И вот эта короткая надгробная надпись заставила многих задуматься над тем, в чём же была настоящая причина пожара? И разве только этой скромной памятной надписи заслужили подводники, отдавшие свои жизни и выполнившие свой воинский долг перед Родиной?!

(Сейчас на братской могиле установлен мемориал)

Братская могила в Западной Лице
увеличить
Братская могила в Западной Лице
увеличить
Братская могила в Западной Лице
увеличить

Приказ Главнокомандующего ВМФ

Оглавление

Так уж получилось, Командующий 1-й флотилии вице-адмирал А.И.Сорокин приказал мне с корабля не сходить, временно исполнять обязанности командира БЧ-5 АПЛ «К-3» и срочно готовить Главную энергетическую установку к вводу в действие.

Сорокин сообщил мне, что поступил приказ Главкома ВМФ Адмирала флота С.Г.Горшкова.

«Первенцу атомного подводного флота АПЛ «Ленинский Комсомол» 7 ноября 1967 года быть в парадном строю в Главной базе Краснознамённого Северного флота на праздновании 50-летней годовщины Великого Октября!» Это был приказ.

Переход АПЛ «К-3» на завод в ремонт

Оглавление

Аварийная атомная подводная лодка «К-3» с 184 вторым (резервным) экипажем (командир — капитан 2 ранга А.Я.Жуков) начала готовиться к выходу в море для перехода из губы Малая Лопатка Западной Лицы в Северодвинск на СМП.

Предстоял нерядовой выход в море с неисправной техникой, которую раньше сам же запрещал. При докладе Командующему флотилией о состоянии технических средств БЧ-5 и имеемых серьёзных замечаний для выхода корабля в море, Сорокин сообщил, что переход аварийной АПЛ будет обеспечиваться надводным кораблём.

На этот раз, после подробного инструктажа личного состава БЧ-5, и особенно управленцев на пульте ГЭУ, направленного на соблюдение постоянной бдительности при несении вахты, что выходим в море с работающей атомной энергетической установкой без основного резервного источника электроэнергии — аккумуляторная батарея во втором отсеке отключена, Дизелисты в 4-м отсеке предупреждены — быть в постоянной готовности к работе в режиме дизель-генератора.

Переход атомохода проводился в надводном положении. Старшим на борту корабля являлся Командующий 1-ой Флотилии СФ вице-адмирал А.И.Сорокин.

В аварийных первом и втором отсеках в море вахта не неслась, их я осматривал через каждый час и о результатах докладывал А.И.Сорокину, который постоянно на всём переходе находился в Центральном посту. На переходе главное внимание обращалось на бдительное несение вахты на пульте управления ГЭУ и боевых постах обслуживающих её. Работа ГЭУ при отсутствии основного резервного электропитания требовала высокого профессионализма от личного состава БЧ-5. Весь переход прошел без каких-либо замечаний.

Аварийно-восстановительный ремонт

Оглавление

С прибытием в Северодвинск на СМП и причаливанием атомохода к стенке завода у цеха № 42, аварийные первый и второй отсеки были тщательно обследованы специалистами завода и представителями 1059 Военной приёмки Министерства обороны. Если в первом отсеке после пожара по оплавленному силуминовому трубопроводу вентиляции электроторпед было заметно о высокой температуре в верхней части отсека, то во втором отсеке деревянные стенки кают на уровне выше 1 метра от палубы полностью сгорели. Было ясно всем, что для восстановления корабля и удаления смрада после пожара в отсеках необходим не только полный демонтаж всего оборудования аварийных отсеков, но и удаление пробковой изоляции с прочного корпуса и шпангоутов этих отсеков.

Командующий флотилией А.И.Сорокин разместил меня на время ремонта АПЛ «К-3» в одной из комнат 3-х комнатной «главкомовской» квартиры и приказал принять участие в совместной работе с СМП и Военным представительством в планировании и контроле за выполнением аварийно-восстановительного ремонта АПЛ «К-3» в срок до 7 ноября. (Хотя мы временно поселились в одной квартире, но почти не встречались, так как я постоянно находился на подводной лодке «К-3», а вице адмирал А.И.Сорокин, являясь Председателем Правительственной комиссии по приемке головного заказа АПЛ проекта 670 «К-43», находился с прибывшим из г. Новгорода экипажем В.Савицкого).

В то время была, действительно, образцовая организация восстановления атомного подводного корабля. Руководство цеха № 42 СМП организовывало все работы в тесном контакте с личным составом корабля и представителями военной приёмки под ежедневном контроле со стороны Главного технического управления Военно-морского флота (ГТУ ВМФ). На все этапы аварийно-восстановительного ремонта АПЛ К-3 срочно был разработан сетевой план-график работ (только по восстановлению аварийных отсеков), увязанный с жёсткими сроками поставок комплектующих изделий.

Один экземпляр плана-графика был выслан Заместителю Главнокомандующего ВМФ по эксплуатации — Начальнику Главного технического управления ВМФ адмиралу Новикову В.Г. для личного контроля за ходом выполнения восстановительных работ на АПЛ. Дважды в сутки (утром и вечером) я докладывал Начальнику ГТУ ВМФ В.Г.Новикову о ходе выполнения работ по плану-графику, о всех полученных или неполученных в срок комплектующих изделий.

На высоте оказались офицеры Отделов Главного Технического Управления ВМФ, которые чётко строго по плану-графику организовали поставки, во многих случаях самолётами, из различных уголков нашей страны всех изделий и материалов для насыщения 1-го и 2-го отсеков новым оборудованием.

Оперативная качественная координация работ руководства, инженеров и рабочих СМП, при строгом контроле со стороны ВП МО обеспечили выполнение большого объёма работ. Из 1-го и 2-го отсеков было полностью выгружено всё оборудование, с прочного корпуса и шпангоутов этих отсеков была снята пробковая изоляция и отпескоструены до металлического блеска. Работы проводились в три смены.

При демонтаже гидравлической машинки клапана вентиляции ЦГБ № 2 ПБ мною лично была обнаружена не красномедная, как положено по чертежу, а нештатная самодельно изготовленная из паронита уплотнительная прокладка. По внешнему виду было установлено, что она небрежно вырезана вручную ножницами или ножом, наружная окружность была неправильной формы, а внутренняя — имела неровные края, измочалена. Уплотняющее поле прокладки «раскисло», в наиболее узком месте — разрыв. Паронитовая прокладка под действием веретенного масла и переменного давления от 6 до 100 кг/см.кв. была размочалена и имела разрыв в ослабленном периметре, что по моему твердому убеждению явилось первопричиной возникновения пожара на АПЛ «К-3».

Демонтажные работы, а также поставки нового оборудования для насыщения первого и второго отсеков проводились в соответствии с сетевым планом-графиком под постоянном контролем ГТУ ВМФ.

20 сентября в связи с работой в Правительственной комиссии под председательством Героя Советского Союза вице-адмирала Г.И.Щедрина на головной атомной подводной лодке 671 проекта «К-38» (зав. №600) я вынужден был передать дела командира БЧ-5 АПЛ «К-3» капитану 3 ранга В.М.Хнычкину.

Позднее я узнал, что все аварийно-восстановительные работы были завершены в установленный срок и 7 ноября 1967года атомная подводная лодка «К-3» стояла в парадном строю в Главной базе Краснознаменного Северного флота — Североморске.

Личная версия: причина возникновения пожара на АПЛ «К-3»

Оглавление

При длительном пребывании АПЛ в подводном положении появилась необходимость под дифферентовать подводную лодку. Для удаления воздушных(газовых)пузырей из цистерн главного балласта производилось открытие и закрытие клапанов вентиляции гидравликой, при этом произошел разрыв «раскисшей» паронитовой прокладки в штуцере гидравлической машинки клапана вентиляции ЦГБ № 2 правого борта, и масло из системы гидравлики под давлением 80-100 кг/см.кв., распыляясь ударило в электролампочку накаливания. Произошло воспламенение распыленного масла с распространением факела по системе вентиляции торпед по верхней части первого отсека. Из-за работающей в подводном положении регенерационной системы воздуха (РДУ - регенерационная двухрядная установка) содержание кислорода в воздухе первого отсека было около 25 %, что повышало пожароопасность.

Белье подводников хорошо адсорбирует кислород, поэтому подводники в первом отсеке вспыхивали как спички, бежали прочь от огня, перенося огонь во второй отсек. (версия о воспламенении одежды от случайной искры была подтверждена в 1984 году при пожаре на ПЛАРК проекта 675 «К-131», когда в 8-м отсеке в условиях повышенного содержания кислорода в воздухе отсека от случайной искры вспыхнула одежда на мичмане Трубицине, мичмане Поцюсе и ещё на двух подводниках, которые обезумев от ужаса и боли, они сделали то, что подсказывал им инстинкт: бежать от огня в седьмой отсек. Распространившийся огонь из 8-го отсека в 7-й отсек унёс тогда жизни тринадцати подводников. Комиссией был сделан вывод, что пожар в восьмом отсеке возник от попадания искр на одежду Трубицина, работавшего на нештатном точиле в условиях повышенного содержания кислорода в воздухе отсека. А распространению огня в седьмой отсек способствовало то обстоятельство, что дверь между отсеками была открыта из-за неисправности системы вентиляции. (Из книги Н.Мормуля «Катастрофы под водой» Изд. ООО «Элтеко» 1999 стр.357).

Как вспыхивает в подводном положении одежда от случайной искры знает и бывший командир дивизиона движения БЧ-5 Ю.Н.Некрасов.

Являясь членом Правительственной комиссии на государственных испытаниях головной атомной подводной лодки проекта 671 «К-38», я вынужден был длительное время находиться в море, и мне, к сожалению, не довелось ни присутствовать при дальнейшей работе по расследованию причины возгорания в первом отсеке «К-3», ни своевременно ознакомиться с актом работы Правительственной комиссии.

Послесловие

Оглавление

Единственно пострадавшим в аварии атомной подводной лодки «К-3» оказался командир дивизии Герой Советского Союза, контр-адмирал Николай Константинович Игнатов, который в январе 1968 года был переведен на должность старшего преподавателя кафедры «Тактики подводных лодок» Военно-морской академии, а вместо его командиром 3-ей дивизии атомных лодок был назначен Герой Советского Союза капитан 1 ранга Михайловский Аркадий Петрович. Командир АПЛ «К-3» капитан 2 ранга Ю.Ф.Степанов по состоянию здоровья в 1968 г. был переведён для дальнейшей службы в г. Севастополь в ВВМУ имени П.С.Нахимова.

Капитан 2 ранга А.Я.Жуков назначен командиром АПЛ «К-3» в июле1968 года. «Спасшего подводную лодку и большую часть экипажа командира ПЛ К-3 Ю.Ф.Степанова и его замполита Д.А.Жиляева скромно наградили орденами Красной Звезды. Никто больше не получил от Родины ни слова благодарности. Экипаж растасовали.» (Стр.155 из книги И.А.Мазюка «Ядерная рулетка Кремля»)

Бывший заместитель начальника ЭМС 3-й ДиПЛ 1-й ФлАПЛ СФ

Герой Советского Союза, капитан 1 ранга-инженер в/о И.Ф.Морозов.

Приложение №1. ОБРАЩЕНИЕ К СОСЛУЖИВЦАМ

Оглавление

ОБРАЩЕНИЕ К СОСЛУЖИВЦАМ

Я обращаюсь к своим сослуживцам, которые принимали участие в походе подводной лодки К-3 «Ленинский Комсомол» в сентябре 1967 года, когда на ней произошла страшная авария, унесшая жизни 39-ти наших товарищей.

Эта авария произошла ночью, когда подводная лодка возвращалась с боевой службы. В первом отсеке неожиданно возник объемный пожар, который перекинулся во второй отсек. Спящие в отсеках люди не успели отреагировать на объявленную аварийную тревогу.

Специально назначенная государственная комиссия подробно разобралась в причинах, ходе и последствиях аварии. Были заслушены все участники похода. В заключении комиссии отмечено, что личный состав по аварийной тревоге действовал мужественно и правильно. Общее руководство борьбой за ликвидацию аварии осуществлял командир подводной лодки капитан 2 ранга Степанов Юрий Фёдорович. Подводная лодка самостоятельно возвратилась в базу. При возвращении на корабле соблюдалась скорбная тишина, слышны были только шум механизмов и команды по управлению ими. Личный состав на многих боевых постах нес вахту по две смены. Никакой паники и нервных срывов не было.

И вот теперь через 46 лет некоторые участники похода вдруг «вспомнили» дополнительные факты о своём «героическом» участии в спасении корабля и предпринимают действия с целью получить высокие правительственные награды.

Товарищи подводники, члены комитета ветеранов подводной лодки К-3! Я призываю вас, ради светлой памяти погибших товарищей, прекратить самовыдвижение в герои и направить свои усилия на подготовку и издание сборника воспоминаний о погибших и живых, о героическом прошлом первой атомной подводной лодке К-3 «Ленинский Комсомол» и о людях, служивших на ней. Это будет достойный вклад в патриотическое воспитание наших внуков.

Что касается благодарностей и наград, то этим вопросов занимается командование ВМФ.

Самой высокой награды, по моему мнению, заслуживает командир подводной лодки К-3 «Ленинский Комсомол» капитан 2 ранга Ю.Ф.Степанов.

Всех ветеранов-подводников прошу меня поддержать.

Желаю всем здоровья и долгих лет!

Адмирал в отставке В.В.Зайцев.

Командир БЧ-5 подводной лодки К-3 «Ленинский Комсомол» в 1962-1968 гг.

Приложение №2. ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Адмиралу ЧИРКОВУ Виктору Викторовичу

Оглавление

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Адмиралу ЧИРКОВУ Виктору Викторовичу

Докладываю:

Я, адмирал в отставке Зайцев Виталий Васильевич, бывший заместитель Главнокоман- дующего ВМФ СССР в период с 1962 по 1968 год в воинском звании капитана 2 ранга являлся командиром БЧ-5 первой атомной подводной лодки К-3 «Ленинский Комсомол».

8 сентября 1967 года при возвращении с боевой службы на ПЛА «К-3» в первом отсеке внезапно возник пожар большой интенсивности, который мгновенно перекинулся во второй отсек.

Под руководством командира полводной лодки капитана 2 ранга Ю.Ф.Степанова, я руководил борьбой за живучесть корабля. Распространение пожара по кораблю было остановлено. Однако 38 подводников, находящихся в носовых отсеках, спасти не удалось.

В борьбе за живучесть корабля пострадали от отравления газами ещё 22 подводника, однако ПЛА в базу возвратилась самостоятельно. Специально назначенная правительственная комиссия вины личного состава в возникновении пожара не установила.

Описание аварийной ситуации, произошедшей 8 сентября 1967 г. на ПЛА «К-3», давно опубликовано в открытой печати Героем Советского Союза адмиралом А.П.Михайловским по информации командира 3-й дивизии АПЛ СФ контр-адмирала Н.К.Игнатова и других.

Однако, в последнее время в СМИ и отдельных печатных изданиях появились статьи и очерки не объективно, а порой даже извращенно толкующих действия личного состава в борьбе за живучесть подводной лодки (особенно этим грешит бывший помощник командира ПЛА «К-11» капитан-лейтенант А.Я.Лесков, прикомандированный к экипажу ПЛА «К-3» на время похода , который считает, что он «спас» подводную лодку «Ленинский Комсомол»).

О фальсификации технического состояния ПЛА «К-3» перед её выходом на боевую службу, а также действий личного состава при борьбе за живучесть корабля в феврале 2013 года бывший зам. Начальника ЭМС 3-й ДиПЛ капитан 1 ранга И.Ф.Морозов докладывал лично адмиралу Г.А.Сучкову, который обещал назначить экспертную группу по данному вопросу.

Товарищ Главнокомандующий!

Этот доклад я делаю с целью предупреждения принятия решений на основе вымышленных сочинений нечестными людьми в корыстных целях.

Считаю своим долгом доложить Вам, что за проявленные мужество и бесстрашие, за верность воинскому долгу весь личный состав экипажа ПЛА «К-3» и прикомандированные к нему лица достойны государственной награды.

Адмирал в отставке В.В.Зайцев

«17» декабря 2013г.

Приложение №3. ПРИКАЗ КОМАНДИРА ВОЙСКОВОЙ ЧАСТИ 60060 № 244

Оглавление

ПРИКАЗ

КОМАНДИРА ВОЙСКОВОЙ ЧАСТИ 60060

№ 244

24 августа 1968 года. г. Североморск.

СОДЕРЖАНИЕ: О поощрении инженер-капитана 2 ранга В. В.ЗАЙЦЕВА в связи с убытием к новому месту службы.


Командир электромеханической боевой части инженер-капитан 2 ранга ЗАЙЦЕВ Виталий Васильевич успешно сдал вступительные экзамены в Военно-морскую академию, зачислен её слушателем и убывает с корабля.

За шесть лет службы на подводной лодке инженер-капитан 2 ранга В.В.ЗАЙЦЕВ проявил себя исключительно добросовестным и высоко дисциплинированным офицером. Все свои силы, энергию, знания и опыт он отдавал поддержанию высокой боеготовности корабля, проводил большую работу по обучению и воспитанию матросов, старшин и офицеров.

Будучи высоко требовательным к себе и подчиненным, принципиальным коммунистом, товарищ ЗАЙЦЕВ на протяжении всей службы в экипаже показывал всему личному составу образец выполнения своего воинского долга перед Родиной.

В дальнем походе при очень сложной и тяжелой обстановке на подводной лодке, инженер-капитан 2 ранга В.В.ЗАЙЦЕВ проявил себя стойким, выдержанным, храбрым решительным подводником.

Как скромный, честный, трудолюбивый командир и хороший товарищ Виталий Васильевич заслужил глубокое уважение у личного состава корабля и соединения.

За проявленные отличия и высокий личный пример в выполнении своего воинского долга инженер-капитан 2 ранга ЗАЙЦЕВА Виталия Васильевича награждаю грамотой и приказываю занести в Книгу Почёта подводной лодки.

Желаю Вам, Виталий Васильевич доброго здоровья и больших успехов в дальнейшей службе.

КОМАНДИР ВОЙСКОВОЙ ЧАСТИ 60060

Капитан 2 ранга (ПОДПИСЬ,ПЕЧАТЬ) =МОРОЗОВ=

Приложение №4

Оглавление

Лесков

У нас на лодке служил командир штурманской боевой части (БЧ-1) Александр Яковлевич Лесков, который пришел к нам на лодку командиром электронавигационной группы. Первые годы службы производил хорошее впечатление: молодой, тактичный, эрудированный, в его лексиконе отсутствовало слово «нет». Со своим личным составом корабля он находил общий язык. Я в перспективе готовил его на должность помощника командира лодки. Но пришлось изменить своё отношение к нему из-за одного проступка, а потом и расстаться с ним, так как выводов для себя он не сделал. Это было в Северодвинске. Мы стояли в ремонте.

Безответственность Лескова меня поразила. В нем открылось качество, которое несовместимо с должностью помощника командира лодки.

На следующий день я вызвал его и сказал: «Александр Яковлевич, помощником командира лодки вы у меня не будите. Я ошибся в своём предварительном решении о вашем продвижении по службе».

Вместо того чтобы сделать правильные выводы, он стал искать себе должность на другом корабле, заручившись, что я его отпущу.

Его взяли помощником на соседний корабль — ведь первое впечатление о нём было всегда положительным.

Итог его карьеры: он был уволен со службы «за дискредитацию воинского звания офицера» с должности старшего помощника командира лодки в звании капитана 3 ранга.

(Из книги В.В.Смарагдова «10 лет службы на атомоходе» стр.87-89)

Справка: Об авторе книги «10 лет службы на атомоходе».

Виктор Васильевич Смарагдов окончил Высшее военно-морское училище в 1952 году.

Служил на дизельных и атомных подводных лодках в должностях от командира торпедной группы до заместителя командира дивизии атомных подводных лодок.

На АПЛ К-11 прослужил в должности старпома командира лодки 10 лет.

Награжден орденом Мужества. Окончил воинскую службу в звании контр-адмирала.

(Из личного дела В.В.Смарагдова)