ВОСПОМИНАНИЯ О К-56 ДЗЮБА Л.А. Капитан 2 ранга<br>ДЗЮБА Леонид Александрович<br>командир группы КИП и А<br>первого экипажа К-56 с 1971 по 1978 гг.

Капитан 2 ранга
ДЗЮБА Леонид Александрович
командир группы КИП и А
первого экипажа К-56 с 1971 по 1978 гг.

Вот уже и стрельба позади. По кораблю объявили, что отстрелялись на отлично, ракета попала не только в заданный район, а прямо в плавучую мишень. С чем и поздравили личный состав. Настроение у всех праздничное, идет полным ходом домой.

Вот уже и вечер с 13 на 14 июня 1973 года. Нашей смене заступать в 00.00. Первый раз за все время службы не услышал команду, что нашей смене «заступить». Проснулся, когда пришли ребята с предыдущей смены. Вскочил, а Сережа Цветков говорит: «Спи, Батищев сказал тебя не будить, он за тебя вахту отстоит».

Проснулся окончательно. Первая мысль, завтра, нет уже сегодня, будем дома. Нет, говорю: «Сережа, душновато здесь и амбре от носков, пойду на пульт управления реактором». Прохожу мимо каюты командиров дивизионов - Леонид Матвеевич Пшеничный, что-то пишет.

Поднимаюсь на верхнюю палубу к кают-компании. Матросики-гарсоны в своем закутке гремят посудой, ложками, вилками. Заглядываю в кают-компанию, за командирским столиком офицеры БЧ-2, видимо, готовят отчеты по стрельбе. Листы бумаги. Графики. Диаграммы. За общим столом замполит с кем-то играет в нарды.

На посту электриков у газоанализатора старшина 2 статьи Шамаев, что-то объясняет молодому электрику. Захожу в центральный, у «Каштана» вахтенный механик, мой командир - Котляр Борис Иванович, а из 5-го отсека появляется Толик Марков – товарищ и знакомый еще по училищу. Учились на одном факультете, только он выпускался на 2 года раньше. Увидев меня засмеялся: «Что паршивец, проспал? Ну, пойдем на верх, перекурим. На пульте Володя Батищев пока подождет».

Поднялись в ограждение рубки. Небо ночное, летнее, все в звездах, волнения нет. Чуть мористее параллельным курсом идет БПК, весь в огнях. Нам очень хорошо видно. Толик делится мыслями о том, как хорошо ребятам на крейсере – в каютах кури сколько хочешь. Предложил выкурить по второй сигарете. Выкурили, спустились вниз. Он пошел во 2 отсек, а я на пульт в 8-й. Открывая переборочную дверь в 6 отсек, кто-то ходил из 5-го в центральный, и отчетливо услышал противотуманные сигналы ревуна. Удивился. Видимость отличная, какой туман?

Прихожу на пульт – Володя Батищев поднял удивленные глаза: «Чего приперся? Я же сказал тебя не будить». Все объяснил, на что он ответил: «Садись рядом, вахту будем нести вместе». Я поинтересовался, получил ли он за море шоколад и тараньку. Он ответил, что нет, передал мне вахту и ушел во второй отсек. На пульте остались Миша Райский, Витя Целуйко и я. О чем говорили и думали? Грешным делом мечтали, чтобы у «люксов» что-нибудь залилось или сломалось, да на недельки три-четыре стать на ремонт в нелюбимую бухту Чажма. В это время зазвенел телеграф с «полного вперед» на «полный назад». Выматерившись в адрес центрального поста начали отрабатывать «полный назад». Думали, что это очередная ночная учебная отработка вахты. Ребята еще засмеялись: «Делаем, как по нотам, как учили».

В момент, когда лодка задрожала и затряслась т.е. не вперед и еще не назад, мы почувствовали не удар, а небольшой крен на правый борт, как иногда бывает при швартовке, когда лодка наваливается на пирс. Тут же прозвучал сигнал аварийной тревоги и объявление о пожаре во 2 отсеке. Сразу же «Отставить пожар», «Поступление воды во второй отсек». Я сидел по правому борту от управленца. Над головой аварийный телефон. Миша Райский говорит: «Сними трубку. Послушай, что в центральном».

Когда я снял трубку, то услышал голос Пшеничного. Он несколько раз повторил: «Я командир БЧ-5, дайте трубку командиру». Просил добро на вывод личного состава из 2-го отсека в 3-ий. На что командир Четырбок ответил: «Держитесь. Сейчас выбросимся на берег». Потом связь со 2-м отсеком прервалась и мы на пульте поняли, что если речь идет о том, чтобы выбросится на берег, то дела наши – ой, как плохи, да и состояние и вид начальника химической службы Хованского, прибежавшего, к нам на пульт из 2-го отсека об этом красноречиво свидетельствовал. Он был с головы до ног мокрый и ничего не мог нам объяснить.

Затем поступила команда с центрального: «Доложить из кормовых отсеков, кто находится во 2-м». Потом команда: «Свободным от вахты офицерам прибыть в центральным пульт». Миша Райский мне сказал: «Дуй в центральный и узнай, что там и как». Захожу в 6-й реакторный – мичман, Миша Косых удивленно на меня смотрит и говорит, а мы доложили, что вы во 2-м. Когда я вышел из ограждения рубки на палубу, съемный лист над 2-м отсеком был уже срублен и ребят, кто был в проходе во 2-м отсеке под люком, уже достали. Тела их еще не успели окоченеть из рта у всех шла розовая пена. Рядом стоял лейтенант –доктор с крейсера и всем объяснял, что его помощь ребятам уже не нужна...

Оказалось, что в нас врезался БМРТ «Академик Берг» переделанный в научно-исследовательский корабль полуледокольного типа. Вышел он из Находки и в полосу возникшего неожиданно тумана мы вошли одновременно. Наша «лопата» т.е. РЛС была отключена, так, как до этого работала сутки или больше без перерыва. Когда же ее включили «Академик Берг» уже был в мертвой зоне экрана локатора.

Выползли мы на берег минут через 30-40 после столкновения -искали место. Запомнился широченный длинный пляж, а слева гора или мыс в памяти, почему-то название «Замок», или «Замок». Чтобы волной нас на развернуло, корму лодки держал гражданский буксир из Находки. Утром прибыли подводные диверсанты. Пробоину в легком корпусе закрыли брезентом, чтобы не вымыло секретные документы. Первыми из отсека стали доставать секретные документы. Когда все пересчитали и убедились в сохранности документации, стали доставать тела.

После того, как тела погибших были вытащены из отсека, выяснилось, что нет капитана первого ранга Сучкова. Ребята из спецназа говорят: «Мы весь отсек осмотрели, но его не нашли. Нарисуйте схему и обозначьте каюту в которой он жил». Нарисовали. Найти, действительно сложно, он жил в каюте замполита. Узкий проход, вдоль переборки между 2-м и 3-м отсеками по левому борту. По схеме сразу же нашли и достали. Тела 27 человек завернули в одеяла и отправил в госпиталь в поселок Тихоокеанский.

Похороны. Дом офицеров заставленный гробами. Плач и крики родных и близких, которых собрали со всех уголков страны. На кладбище кто-то сунул мне в руки деньги: «Вот мол собрали», но не военные, а какая-то гражданская организация в поселке. Разыскал замполита. Он деньги не взял. Я их отдал родственникам одного из погибших матросов.