ВОСПОМИНАНИЯ О К-56 ПОВЕЛИЦА Н.В. Гвардии мичман<br>ПОВЕЛИЦА Николай Васильевич<br>старшина команды радиометристов<br>первого экипажа К-56.

Гвардии мичман
ПОВЕЛИЦА Николай Васильевич
старшина команды радиометристов
первого экипажа К-56.

Попробую воскресить в памяти те события, которые произошли во время столкновения К-56 с НПС «Академик Берг». Начну излагать так, как это виделось мне, молодому мичману, старшине команды радиометристов К-56. В дивизии, в то время, экипажей было больше, чем кораблей. Это понятно каждому. У одного такого экипажа (Л.Хоменко) все задачи были успешно сданы, кроме одной ракетной стрельбы. Естественно, им очень хотелось выполнить эту стрельбу и спокойно уйти в отпуск, так экипаж считался бы 100% боевой единицей. Но как?

Если принимать корабль, уйдёт драгоценное время, а у многих уже билеты на руках. Вот и решили: взять К-56 с экипажем и добавить туда ГКП и л/с БЧ-2 от экипажа Хоменко. На всё уйдёт чуть более двух суток! Хотели как лучше, а получилось как всегда!

На корабле было практически 1,5 экипажа, ведь выход в море был коротким. Всё складывалось, очень хорошо. Погода замечательная, отстрелялись отлично и отправились в базу. Я, только что, сменился с вахты и запросил добро на мостик, перекурить. Наверно сказалась моя молодость, кто же после температуры 40-45°C выходит на мостик чуть ли не голым? К вечеру жар, болит горло. Доложил по команде и меня сразу отправили к доктору.

А на выход в море был взят врач с экипажа Хоменко, я его практически не знал. Температура 38,8°C, доктор наливает неразбавленного спирта «микстуры»:

– Сейчас выпьешь и пойдёшь в 1 отсек спать. Попросишь вахтенного, чтобы укутали тебя хорошо, пропотеешь и на утро будешь, как огурчик.

Я пытаюсь объяснить, что мне скоро на вахту заступать, но доктор и слушать не захотел:

– Там есть, кому вахту нести, доложу кому надо.

Я отправился в первый отсек, не сознавая ещё, что живым доктора видел в первый и последний раз. Вахтенный первого отсека хорошо закутал меня одеялами и я под действием «микстуры» быстро заснул.

Тогда я не знал, что спать мне осталось чуть больше трёх часов. Сквозь сон почувствовал вибрацию корпуса, зачем-то отрабатывают «реверс» и вдруг удар. Мгновенно открыв глаза, я на доли секунды увидел свет и стало темно. Спрыгнув вниз, я сразу почувствовал воду на верхней палубе. Кто-то прокричал: «Нас торпедировали!».

Отсек в эти минуты освещался двумя аварийными фонарями, кормовой еле светил и вскоре он погас. Хорошо, что часть приборов подсвечивали нам своим зеленоватым фосфорированным светом. Бесполезную суету прервал голос боцмана: «Аварийная тревога! Загерметизировать отсек! Приступить к заделке пробоины!».

Вот здесь я сделаю маленькое отступление. Дело в том, что ранее об аварии не писали, с каждого взята подписка о неразглашении и вдруг, как по команде, стали появляться одна статья за другой. Много таких статей мне пришлось почитать, кто во что горазд. Сколько вранья, домыслов, не точностей. Это просто преступление, когда в списке погибших наших товарищей, читаешь незнакомые фамилии, а где же наши гвардейцы? Их нет!!! Как будто их и не было на боевом посту в ту роковую ночь. Тогда спрашивается – а чьи фамилии напечатали? Или деньги не пахнут, дурак не заметит, умный – промолчит. Нет, господа хорошие. Такое сейчас не пройдёт! Продолжу.

В первом отсеке у торпедных аппаратов, как стояли два торпедиста, так они там и находились до конца, двух других боцман Вячеслав Теличко «попросил» забраться повыше на койки, чтоб не мешали под ногами. А когда стали давать воздух в отсек с верхних коек донеслось, что мы все задохнёмся от углекислого газа. Боцман тут же приказал выдать им два ИДА-59.

Именно боцман, а не кто другой, спас личный состав первого отсека правильными действиями (герметизация отсека, приготовление средств защиты, пуск помпы на осушение отсека, а затем её выключение, во избежание пожара, заделка пробоины всеми средствами, матрасы, одеяла, подушки, c разрешения ЦП подача воздуха в отсек).

Наконец из ЦП поступила информация, чтобы мы готовились к выходу наверх, корабль идет на мель. Мы быстро прикрепили трап и открыли нижний люк. Когда сели на мель, стали сравнивать давление с атмосферным. Вода стала резко прибывать, но тут открыли верхний люк и все покинули отсек.

Больше всех заслуживают похвалы боцман гвардии мичман Теличко и гвардии старший матрос Степан Казаны – машинист-трюмный. Из аварийного отсека мы с боцманом выходили последними. Тогда я не знал, что боцмана сразу забрали на аварийные работы.

Когда я поднялся по трапу на верх, то пошёл к рубке по правому борту, а не по левому. Кто-то схватил меня за руку и отвёл от пробоины, до сих пор не знаю кто! А дальше через ЦП в 5 отсек, греться и сушиться. Так сказали в ЦП.

Можете представить, как там было «тепло» при работающих дизелях. Возле них я встретил начхима. Он мне тогда и рассказал, что в момент аварии, он лёжа читал книгу в каюте, рядом с докторской, когда ему прямо в ноги упёрся нос «Берга». Он пулей вылетел из каюты, успел добежать до трапа и схватиться за поручни, когда волна накрыла его. Как только она схлынула, он рванул наверх и в 3 отсек. Этим он спас свою жизнь.

Моя болезнь прошла, как и говорил доктор. Далее меня всё время держали на корабле, то переход в Чажму, то в Большой Камень.

Экипаж отпускали в отпуск, я тоже пошёл, но в последних рядах. Когда прибыл из отпуска, то половина офицеров была просто не знакомой. Из мичманов ушёл только Володя Терещенко, на плавучий док в Чажму. Но на корабле коллектив быстро становится коллективом.