Трагедия в заливе Петра Великого

ВВЕДЕНИЕ

Об экипажах подводных лодок написано немало, тем не менее эта тема неисчерпаема. Когда-то напрочь закрытая под семью печатями, она не дает покоя ветеранам подводного флота. Да и как можно о ней не помнить, не писать, когда в течение многих лет «старые морские волки» видят одни и те же сны. Сны, в которых они наблюдают себя со стороны, подобно парящей душе, давно покинувшей человеческое тело. Видят себя молодыми, веселыми и беззаботными, видят лица своих товарищей в тесных отсеках, видят тех, кто в мгновение ока исчезает в страшном огненном смерче. В течение короткого сна пролетают кадры жутких сюжетов подводной службы: грохот врывающейся в отсек забортной воды и душераздирающие крики друзей в запертых отсеках. Такое забыть невозможно.

К сожалению, свидетелей подвигов экипажей подводных лодок становится все меньше и меньше. По различным причинам они не могут изложить на страницах бумаги, а затем опубликовать свои воспоминания о ратных делах моряков-подводников. Тогда за них пишут книги люди, способные грамотно и правильно изложить рассказ о жизни подводников. И вот тогда появляются на свет красиво описанные события с душераздирающими историями. Тогда появляются невероятные, несуществующие эпизоды. Подыгрывая воображению читателя, некоторые «писатели» умудряются описывать события, которые развивались в загерметизированных и оторванных от всего мира умирающих отсеках.

В отсеках, которые быстро заполнялись водой или в которых в течение нескольких секунд мощным факелом огня выгорал кислород и моряки, не успев сгореть заживо, погибали от удушья или отравления смертоносными газами. В отсеках затопленной подводной лодки, когда кислород мучительно и медленно, неделями, а может и месяцами, заменяется углекислым газом. Остается только догадываться, что же произошло в этих отсеках? Вот тогда появляются очерки, в которых описываются сюжеты паники, мордобоя за выживаемость и даже последние слова гибнущих людей. Вот такие нелепые статьи и повествования появляются в СМИ, интернете, книгах и журналах.

О трагедии К-56 написано немало нелепых рассказов людьми, не имеющими отношения к подводной лодке. Написано со слов других. Много неправды, а порой клеветы, оскорбляющей честь и достоинство моряков экипажа.

Залив Петра Великого с Дальнего Востока переносят на Север в Баренцево море. На борт К-56 садят экипаж К-23 и утверждают, что на борту было два экипажа, не зная, что два экипажа, это почти 250 человек, которых просто невозможно разместить на одной подводной лодке. Прикомандированных молодых «необстрелянных» лейтенантов и мичманов делают героями – п ри наличии штатных командиров отсеков и опытных специалистов основного экипажа. Так не бывает! Пишут жуткие сценарии, по которым в аварийных отсеках происходят драки матросов и офицеров при попытке покинуть отсек. Лица погибших офицеров разрисовывают синяками и ссадинами.

Перечислять далее всякую чушь не стоит, как и упоминать фамилии авторов, чтобы не было стыдно их родственникам, друзьям и знакомым.

Читая подобную отсебятину, трудно представить, что писали ее моряки, среди которых немало подводников. Среди авторов: именитые писатели, старшие офицеры, ветераны флота и просто любители острых ощущений. Ни один из них не подумал о том, что есть еще живые члены первого экипажа, которые непростой ценой спасали корабль.

Переписывая друг у друга историю трагического похода К-56, авторы добавляли острые сюжеты, даже не подумав, что наносят удар по душевным ранам родственников погибших и их друзей.

Не делают чести господам офицерам их выдуманные очерки, которые они превратили в обыкновенные пасквили. Историю нужно писать честно и только со слов непосредственных участников событий.

ВОТ КАК ЭТО БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ

14 июня 1973 года в 01.04 в заливе Петра Великого в Японском море произошло столкновение подводной лодки К-56 с научно-поисковым судном «Академик Берг». В результате, лодка получила пробоину в правом борту в районе второго жилого отсека. В затопленном отсеке погибли 27 человек. На судне повреждений не было.

Для справки

Гвардейская атомная ракетная подводная лодка К-56 проекта 675, по классификации НАТО «Эхо-II», входила в состав боевых единиц Тихоокеанского флота и базировалась на 26-ю дивизию подводных лодок в бухте Павловского Приморского края.

Основное назначение лодки: поиск, слежение, уничтожение крупных кораблей вероятного противника и его морских группировок (авианосцы и авианосные ударные группы, т.п.). На борту лодки находилось восемь пусковых установок с противокорабельными ракетами и шесть торпедных аппаратов с боекомплектом десять торпед. Как ракеты, так и торпеды могли снаряжаться обычными фугасными и ядерными боеголовками. В десяти отсеках корабля размещалось 137 членов экипажа, обслуживающих субмарину. Длина лодки – 115 м.

Корабль был заложен 30 мая 1964 года на стапелях судостроительного завода в Комсомольске-на-Амуре. 7 января 1967 года подводная лодка вошла в состав сил постоянной боевой готовности Тихоокеанского флота. В 1992 году выведена из состава сил ВМФ, а в 2008 году экипаж был расформирован. Лодка утилизирована.

Научно-поисковое судно «Академик Берг» (базовый проект: большой морозильный рыболовецкий траулер – БМРТ типа «Маяковский», проект 394), длина – 75 м, район плавания – не ограничен, количество коечных мест – 116. Корпус судна имел ледовый пояс по ватерлинии для работы в условиях ледяного покрытия. Судно названо в честь Героя Социалистического Труда, академика АН СССР, инженера, адмирала Акселя Ивановича Берга, заместителя министра обороны, талантливого специалиста в области радиооборудования.

Построено в 1963 году. Исключено из реестра 24 апреля 1995 года. В 1996 году передано Китаю на металлолом.

Итак.

В июне 1973 года гвардейцы приняли на борт корабля личный состав главного командного пункта (ГКП) и команду ракетной боевой части (БЧ-2) второго экипажа однотипной подлодки К-23 (командир – капитан 2-го ранга Леонид Петрович Хоменко).

Этот экипаж являлся резервным и после расформирования всех вторых экипажей подводных лодок дивизии остался единственным подразделением, способным в нужное время подменить любой первый экипаж подлодок проекта 675. Перед отпуском личный состав сдал курсовые задачи на подтверждение готовности принять какую-либо субмарину и выполнить поставленные командованием задачи. Осталось только выполнить зачетную ракетную стрельбу и спокойно отдыхать. Для выполнения этой задачи нужна была подводная лодка. На тот момент на дивизии в полной боевой готовности стояла гвардейская подводная лодка К-56 с полным боекомплектом. На борту – крылатые ракеты с фугасом и ядерными боеголовками. В торпедных отсеках – торпеды с тем же боезапасом.

Гвардейцы в течение шести месяцев напряженно работали. Сдавали курсовые задачи, обеспечивали различные учения надводных кораблей, «науку», прочие задания командования соединения и флота. Шла обычная рутинная работа боевого экипажа перед подготовкой к автономному плаванию.

Командование 26-й дивизии решило «убить одним махом нескольких зайцев»: сохранить перволинейность резервного экипажа; поддержать боеготовность соединения; провести зачетные стрельбы и выполнить задание по линии Минобороны (ЦНИИ «Гранит»). На время выхода в море командиром К-56 был назначен Леонид Петрович Хоменко, тем не менее штатный командир лодки гвардии капитан 2-го ранга Александр Иванович Четырбок оставался на борту. В поход ушли два замполита, два штурмана, два командира ракетной боевой части.

И вот на борт К-56 прибыли моряки с К-23, два инженера-ракетчика из ЦНИИ «Гранит» (Ленинград) и обеспечивающие зачетные учения офицеры штаба. Старшим на борту в море выходил заместитель командира дивизии по боевой подготовке капитан 1-го ранга Ленислав Филлипович Сучков.

В течение нескольких дней лодка отрабатывала поставленные командованием задачи в районе боевой подготовки (Японское море). Экипаж К-56 успешно выполнил свое задание – «откатал» команду Хоменко и обеспечил ракетные стрельбы.

После выполнения поставленных задач лодка получила приказ возвращаться в базу. К-56 шла в ордере надводных кораблей: БПК «Владивосток», большой ракетный корабль «Упорный». Старшим группы был вице-адмирал В.С.Кругликов, командир 10-й оперативной эскадры (ОПЭСК). С этими кораблями выполнялась совместная ракетная стрельба.

В 00.00 с 13 на 14 июня на командирскую вахту заступил старший помощник командира К-23 капитан 2-го ранга Виктор Алексеевич Петров, сменив на мостике Четырбока. Вахтенным офицером заступил капитан-лейтенант Михаил Георгиевич Хоменко, вахтенным сигнальщиком – гвардии матрос Александр Кузнецов. Стоит заметить, что штатный старпом К-56 гвардии капитан 3-го ранга Геннадий Дмитриевич Горохов на выход в море не прибыл, что и вынудило командование дивизией срочно сделать ему замену. На штурманскую вахту заступил лейтенант Лукьян Васильевич Федчик, командир электро-навигационной группы второго экипажа К-23, но вскоре его сменил штатный штурман К-56 гвардии капитан-лейтенант Юрий Иванович Калошин.

Вахтенным механиком заступил командир дивизиона движения гвардии капитанлейтенант Борис Иванович Котляр, сменивший командира дивизиона живучести гвардии капитан-лейтенанта Николая Михайловича Юрченко. Помощником вахтенного инженер-механика заступил старшина команды трюмных машинистов гвардии мичман Владимир Бездольев. Надо отметить, что оба вахтенных были высококлассными специалистами и на лодке служили чуть ли не с начала ее вхождения в состав флота.

Лодка шла со скоростью 13-14 узлов, то есть максимальным ходом в надводном положении. Море было спокойное, полный штиль, но между лодкой и берегом проплывали полосы тумана, что характерно для этого района. Радиолокационная станция (РЛС) работала в пассивном режиме. Оба командира находились во втором жилом отсеке. Большая часть личного состава отсека отдыхала в каютах, расположенных на нижней палубе над аккумуляторной ямой.

После переговоров между Сучковым и Кругликовым от последнего поступила команда: «Следовать в базу cамостоятельно».

С ноля часов и до самого столкновения в час ночи никаких предупреждений об опасных целях от надводных кораблей не поступало. Корабли быстро ушли вперёд.

В 01.04 с мостика неожиданно раздалась команда: «Аварийная тревога! Руль лево на борт! Реверс!». Руль был переложен мгновенно. Дана команда телеграфам в турбинный отсек «Обе турбины назад!» По отсекам разнеслась трель аварийного сигнала, а вскоре раздался сильный удар в правый борт носовой части лодки. По громкоговорящей связи «Каштан» раздался крик вахтенного инженер-механика Бориса Котляра: «Аварийная тревога!» Через несколько минут вышли из строя громкоговорящая связь системы «Каштан» и телефонная связь. Электрооборудование обесточилось, и отсеки погрузились в темноту. Работали только аварийные фонари, и мерцали циферблаты манометров, окрашенных фосфорной краской.

«Надо отдать должное всему личному составу К-56, который мужественно и самоотверженно боролся за спасение корабля. Каждый на своём боевом посту чётко исполнял приказы, отдаваемые из центрального поста (ЦП) четвертого отсека. Офицеры, мичманы, старшины и матросы гвардейского экипажа были настоящими профессионалами своего дела. Это достигалось учёбой в училищах, школах, учебных отрядах и отработкой навыков на корабле в процессе боевой подготовки.» (Из воспоминаний Б.И.Котляра). В «Гвардии», по традиции, поддерживали высокую воинскую дисциплину и профессионализм. К-56 на тот момент была лучшим кораблем Тихоокеанского флота.

Борьбу за живучесть корабля возглавил Борис Котляр, ему помогал Николай Юрченко. Котляр связался по проводной телефонной связи со вторым отсеком. «Из второго он услышал спокойный голос Пшеничного: «Скажите, надстройка над водой или под водой?» Трубку вырвал Четырбок и прокричал: «Держитесь, идём на берег». На этом связь со вторым отсеком прекратилась навсегда.» (Из воспоминаний Б.И.Котляра).

Второй отсек. По расчетам отсек затапливался 45-50 сек. Через образовавшуюся пробоину вода хлынула в аккумуляторную яму. Вследствие чего в отсек стал обильно поступать хлор. Люди теряли сознание от его ядовитых паров, не успев включиться в изолирующие дыхательные аппараты. Это подтверждает тот факт, что дыхательный аппарат был только на одном моряке – майоре медицинской службы Валерии Климашевском, но и он не успел в него включиться: настолько стремительно развивались трагические события. Многие задохнулись, даже не успев соскочить с коек. Это позднее подтвердила медицинская экспертиза.

Первый отсек. Вследствие удара форштевня «Академика Берга» по прочному корпусу лодки произошла деформация кормовой отсечной переборки первого отсека. Образовалась вмятина на стыке плоскости переборки. Сварочный шов лопнул, образовалась трещина по высоте корпуса ниже ватерлинии. Вот через эту трещину вода из второго отсека фонтаном поступала в первый отсек. Район трещины был загроможден трубопроводами воздуха высокого и среднего давления, кабельными трассами и различной запирающей арматурой. Вдобавок ко всему, на пути к трещине стоял столитровый бак резервной рулевой гидравлики.

Борьбой за живучесть первого отсека руководил штатный командир минно-торпедной боевой части три, он же командир отсека гвардии старший лейтенант Владимир Криворотов, помогал ему один из опытнейших боцманов Тихоокеанского флота гвардии мичман Вячеслав Теличко.

Вода поступала из второго отсека, перемешанная с хлором. В один из моментов Криворотов доложил, что чувствуется сильный запах хлора и становится трудно дышать.

Котляр приказал неспеша разбавлять отсечный воздух из системы воздуха высокого давления. Отдав команду подавать воздух в отсек, он понимал, что парциальное давление газов увеличится, но из двух зол пришлось выбирать меньшее. С одной стороны, воздух отсека разбавлялся более чистым, с другой – создаваемое давление уменьшало скорость поступления воды в отсек.

Отсек освещался двумя аварийными фонарями, кормовой еле светил и вскоре он погас. В отсеке что-то можно было различить за счет фосфорирующих манометров и шкал приборов. Суету проснувшихся моряков прервал голос боцмана: «Аварийная тревога! Загерметизировать отсек! Приступить к заделке пробоины!»

Отсек был переполнен моряками, так как в ночное время в нем спали сменившиеся с вахты моряки носовых отсеков согласно штатного расписания. Было принято решение всех прикомандированных во главе с молоденьким лейтенантом Кучерявым и мичманом Гасановым убрать подальше от пробоины. Боцман строго-настрого запретил им вмешиваться в руководство борьбой за живучесть отсека. Молодых гвардейцев тоже убрали от греха подальше. Всех разместили на верхних ярусах коечных мест и обеспечили дыхательными аппаратами.

Начали осматривать трещину. Она была узкая, но длинная, по высоте борта. Попытались ее заделать клиньями, но подобраться к ней было невозможно. Тогда решили затыкать трещину одеялами, подушками и прочими подручными средствами. Работали по пять-шесть человек, всем сразу было не подступиться. Работали только опытные моряки из состава К-56, а молодежь помогала поднести-подать.

Вскоре полностью отпотела отсечная переборка второго отсека. Это означало, что второй отсек затоплен. Из трюма первого отсека, где размещались компрессоры для пополнения запасов воздуха высокого давления и водоотливная помпа доложили: «Половина трюма затоплена!» Криворотов в центральный пост докладывал: «Из-за недоступности места пробоины, невозможно ее заделать!», «Вода прибывает!», «Связи с ЦП нет!», «Из второго отсека на стук никто не отзывается!» Вот такие печальные доклады отправлял в ЦП командир первого отсека.

Третий отсек. В отсеке обстановка сложилась не менее трагичная. Личный состав третьего полностью состоял из ракетчиков второго экипажа. В связи с тем, что моряки не были знакомы с особенностями расположения систем и арматуры, обеспечивающих герметизацию отсека, не успели вовремя закрыть клинкеты вентиляции между вторым и третьим отсеками. Через открытые задвижки вода из второго проникла в третий. При этом были подтоплены стойки приборов и баки второй аккумуляторной ямы. Возникли очаги возгорания от короткого замыкания электроцепей в приборах и агрегатах. Отсек заполнился едким дымом. В яме загорелись аккумуляторные баки. Подводники включились в дыхательные аппараты и сумели загерметизировать отсек, локализовать пожар. Все остались живы.

Четвертый отсек. Никакой суеты и паники в четвертом – центральном отсеке, как и во всех других отсеках лодки, не было, каждый занял свое место по тревоге, команды выполнялись быстро и чётко, повторять не приходилось.

Лодка приняла лишних 300-350 т воды из-за затопления второго отсека, частично первого и прилегающей к ним цистерны главного балласта правого борта. Чтобы облегчить носовую часть корабля, из всех носовых цистерн, вплоть до мидель-шпангоута, была убрана вода, даже была осушена уравнительная цистерна, что позволило подводной лодке довольно устойчиво находиться в надводном положении. Тем не менее продольная остойчивость лодки была уменьшена, это показывало лёгкое килевое раскачивание, лодка то опускала нос, то поднимала, но не зарывалась под воду.

Главная энергетическая установка не была повреждена, защита реактора не сбрасывалась. Котляр предложил командиру лодки не выводить из действия ГЭУ. Его предложение основывалось на том, что аккумуляторная батарея выведена из строя, дизель-генераторы – устройства ненадёжные и на их запуск требовалось время. Было явно не до этого, к тому же ряд электрощитов был поврежден короткими замыканиями. В случае сброса защиты реактора расхолаживать установку было бы просто нечем. Всё это могло привести к непредсказуемым обстоятельствам. Командир с предложением согласился. Была дана команда на пульт ГЭУ гвардии капитану-лейтенанту Михаилу Райскому сделать всё возможноё, чтобы обеспечить надёжную и устойчивую работу ядерной энергетической установки.

К чести связистов, довольно быстро была восстановлена громкоговорящая связь по всему кораблю, за исключением первого и второго отсеков. Также была приведена в рабочее состояние телефонная связь, в том числе и с первым отсеком, что в последующем сыграло важную роль.

Исполняющий обязанности командира корабля Леонид Хоменко принял решение выбросить лодку на берег сразу же после удара, благо, лодка находилась недалеко от него. Это было судьбоносное решение.

К берегу лодка шла со скоростью 2-4 узла. Когда приблизились к нему, в ожидании удара о грунт Котляром была дана команда по кораблю: «Отойти от механизмов и устройств!» Это на случай, если лодка резко врежется в подводное препятствие. Моряки в отсеках приняли все меры для борьбы с водой, если будет пропорото днище лодки. Но, на удивление, лодка медленно и мягко легла носовой оконечностью на грунт. Сразу же была дана команда в первый отсек: «Личному составу покинуть отсек!»

Сев на мель носовой оконечностью лодка приобрела крайне неустойчивое положение. Накат волны с моря мог её просто развернуть бортом к берегу и перевернуть. Уже после того как к лодке подошёл морской буксир Находкинского пароходства «Богатырь» и подтянул корпус на берег, сменивший Котляра в ЦП капитан 1-го ранга В.А.Бойко прибывший из дивизии, дал команду на сброс защиты реактора и вывод ГЭУ из действия. Для обеспечения электроосвещения в отсеках и работы механизмов обеспечения живучести были запущены дизель-генераторы.

Сразу же начали вскрывать съемный люк над вторым отсеком. Через этот люк осуществляли погрузку и выгрузку аккумуляторных баков ямы № 1. На палубе легкого корпуса собралась специальная комиссия из офицеров экипажа. Специальный журнал событий вел командир группы дистанционного управления ГЭУ гвардии капитан-лейтенант Александр Овчинников. Люк вскрывали трюмный машинист Владимир Иванович Терещенко и корабельный кок гвардии мичман Николай Макарович Никитюк (самый сильный человек на К-56). Работать было тяжело, потому что, как только образовалась щель под фланцем люка, наружу пошел хлор и пришлось надеть противогазы.

Мичманы торопились снять люк в надежде, что в воздушной подушке есть ктонибудь живой. Но, увы. Желтая от хлора вода заполнила все пространство комингса съемного люка. Пробоина была выше ватерлинии, и весь воздух выходил наружу. Не дожидаясь судов АСС, снарядили своего нештатного водолаза.

В затопленный отсек спустился Владимир Терещенко в обычном ИДА-59 и СГП. Он успел поднять 6 тел, которые находились в коридоре отсека между кают-компанией и жилыми каютами верхней палубы. Все погибшие стояли как свечи, «подвсплыв» под подволок. Вот так, как настоящие рыцари, стоя, погибли наши товарищи.

Страховал водолаза Николай Микитюк. Терещенко рассказывал позже, что видимость в отсеке была плохой. Тела находил по темным силуэтам и на ощупь. Воздух в маленьком баллоне почти закончился. Неожиданно кто-то похлопал его по спине. В ужасе Владимир подал сигнал тревоги. Когда подняли наверх, стало ясно, что же произошло. Оказалось, что Микитюк подал сигнал водолазу «Как самочувствие?» и слишком резко дернул страховочный конец. Вот узел и «постучал» по спине.

Больше рисковать не стали. Подъем тел прекратили и стали дожидаться водолазов от аварийно-спасательной службы флота. Вскоре прибыл ПСК и торпедолов из 26-й дивизии. На борт погрузили тела погибших, молодых матросов К-56 и всех прикомандированных членов второго экипажа К-23.

Утром 14 июня к месту аварии прибыли командование ТОФ, командование 26-й дивизии и спасательные суда АСС флота.

На подошедших спасательных судах начали готовить водолазов для осмотра корпуса лодки и пробоины. Особисты запретили водолазам спускаться в аварийный отсек. Ожидали группу из противодиверсионных сил и средств флота (ПДСС). Когда на борт прибыли боевые пловцы, для их страховки и подъема тел с прочного корпуса на легкий, а расстояние почти два метра, на верхнюю палубу вызвали рефрижераторщиков гвардии мичмана Александра Яковлевича Терещенко и гвардии мичмана Владимира Алексеевича Мельникова.

Терещенко и Мельников через люк в легком корпусе спустились вниз, на прочный корпус, под первую пару ракетных контейнеров. Задача была проста: принимать тела погибших из второго отсека и передавать на верхнюю палубу лодки.

Спецназовцы начали работу. Один опустился в затопленный отсек, второй был страхующим, сидел на прочном корпусе в снаряжении, готовый в любую минуту помочь своему товарищу. В проеме снятого съемного листа в желтой от хлора воде появлялась голова погибшего, мичманы опускали руки в воду, брали тело под мышки и рывком выдергивали его из воды, стараясь как можно выше поднять вверх. Сверху подхватывали и укладывали на палубу. Впечатление было не для слабонервных. Приходилось не только подхватывать тела, но и крепко обнимать за талию, ноги и подбрасывать вверх. Парни смотрели в мертвые глаза ребят на расстоянии одного сантиметра. У всех глаза были открыты. Зрачки обесцвечены. У многих волосы были окрашены в желтоватый цвет. На всю жизнь запомнился запах хлора, который выходил из воды. Одежда и тела погибших тоже были пропитаны этим запахом.

Иногда перебрасывались репликами со страхующими водолазом. Водолазы часто менялись, и тот, кто работал под водой, затем докладывал об обстановке в отсеке, перекуривал и переходил в режим страхующего. Водолазы делились своими впечатлениями о работе в отсеке. Ориентируясь по различным приметам, нашивкам на карманах курток, по одежде, по необычному росту (высокий или низкий) и т. д., они рассказывали, где кого нашли.

Из их рассказов вырисовывалась следующая картина. Пшеничный был найден у пульта системы «Каштан» второго отсека на верхней палубе на посту электрика, с левого борта. Водолаз с трудом разжал пальцы механика от вырезов в панели пульта. От переборочной двери его отделял всего один метр.

Леонид Матвеевич мог покинуть отсек еще в момент подачи реверса и до объявления аварийной тревоги, когда строго запрещалось покидать аварийный отсек. Так сделали Хоменко, Четырбок и другие офицеры. Кстати, несколько офицеров покинули отсек уже после объявления тревоги, чем нарушили суровые правила руководства по борьбе за живучесть.

Это называется трусостью, но их судить могут только те, кто остался верен традициям подводников и погиб. Примером тому героический поступок Леонида Матвеевича Пшеничного, командира БЧ-5 К-56.

В районе носовой переборки нашли старшего офицера I-го отдела 4-го Управления ТОФ капитана 2-го ранга Анатолия Логинова. В кают-компании, в районе пробоины – помощника командира Геннадия Бацуро, помощника флагманского РТС Владислава Якуса и Петра Дрюкова. На трапе, ведущем из нижней палубы, на ступеньках нашли врача Валерия Климашевского с ИДА-59 на шее. Дыхательный мешок почему-то был разорван. Капитана 1-го ранга Ленислава Сучкова обнаружили у открытой двери каюты замполита на нижней палубе отсека у носовой переборки. Его куртка зацепилась за маховик клапана, и водолазу пришлось приложить немало усилий, чтобы извлечь погибшего из узкого прохода. Водолаз вспоминал, что никак не мог понять, почему тело не поддается его усилиям.

Тела партиями отправляли на катерах в пос. Тихоокеанский. Несколько человек подняли из кают и рубки гидроакустиков. Двадцать семь человек погибли в аварийном отсеке, изолированные от остального экипажа прочными переборками.

Погибших поднимали из второго отсека до самого вечера. Последнего моряка подняли, когда стало темнеть.

В течение светового дня спасатели, прибывшие на спасательном судне «Жигули», установили в первом отсеке погружные насосы и откачали воду.

Прибыл катер с аварийными партиями из состава экипажей подводных лодок 26-й дивизии. Первую аварийную партию возглавлял старший лейтенант Константин Петрович Кусаков с подводной лодки К-57. Личный состав аварийных партий держали в резерве.

В первом отсеке начали работы по демонтажу бака гидравлики и трубопроводов в районе трещины, для того чтобы предотвратить поступление воды внутрь отсека. У пробоины работали гвардии мичман Владимир Бездольев, гвардии мичман Владимир Терещенко, гвардии старший матрос Ортышко и гвардии матрос Бальчугов. Остальные выполняли их команды: подать, поднести и не мешать. Почему именно они? Оба мичмана были опытными специалистами, и только они могли разобраться в трубопроводах системы воздуха высокого и среднего давления, которые необходимо было разобрать, чтобы добраться до трещины. Матросы были весьма крепкого телосложения и выполняли самые тяжелые работы. Вот они и крутили гайки, и ворочали стокилограммовый бак гидравлики, который преграждал путь к коммуникациям. Константин Кусаков находился в отсеке в качестве старшего. Александр Терещенко осуществлял голосовую связь между первым отсеком и верхней палубой лодки.

Часа через три в отсек спустился заместитель командующего Тихоокеанским флотом вице-адмирал Владимир Петрович Маслов в водолазном свитере, таких же рейтузах и резиновых сапогах. Матросы его не узнали. Маслов попытался вмешаться в работу моряков, но Бальчугов, который ранее в глаза не видел адмирала, не совсем корректно попросил не мешать ему. Когда объяснили матросу, кто перед ним, Маслов сказал, дословно: «Сейчас мы все здесь одинаковы. Сейчас я адмирал, а через мгновенье мы с тобой, сынок, окажемся в равном звании. Так что не стесняйся».

Кое-как трещину изнутри законопатили. Пробоину в районе второго отсека снаружи водолазы затянули брезентовым пластырем. Под киль носовой части завели понтоны. Понтоны погружали под воду рядом с носовой частью лодки, но стальные тросы несколько раз рвались, и они вылетали из воды, как пробки из бутылок с шампанским. Только чудом никто не пострадал.

На борту спасательного судна «Жигули» проводили разбор происшествия. За столом сидели: командующий флотом адмирал Н.И.Смирнов, его заместитель вице-адмирал В.П.Маслов, начальник Политуправления член Военного совета вице-адмирал С.С.Бевз, флагманский штурман флота контр-адмирал Э.С.Бородин и Первый секретарь Приморского крайкома КПСС В.П.Ломакин. Их в основном интересовали команды командиров и действия экипажа в аварийной обстановке.

Спасатель «Жигули» взял лодку на буксир и повел в бухту Чажма в 30-й СРЗ. Аварийную лодку с дифферентом на нос и креном на правый борт, да еще с понтонами в носовой части протиснули в дышащий на ладан, узкий транспортный док.

К-56 принимали в свое «хозяйство» командир 52-го отдельного дивизиона ремонтирующихся подводных лодок капитан 1-го ранга Альфред Павлович Софронов и дивизионный механик Григорий Андреевич Дорожко.

Как только с палубы дока сошла вода, сразу же начался демонтаж поврежденной форштевнем «Академика Берга» крышки правого контейнера первой пары. Ее срезал опытнейший рабочий завода, бригадир участка гидравлики Владимир Делегул. Работа была опасной. Контейнеры были подняты, а уверенности, что они не грохнутся вниз, не было.

После выгрузки оружия личный состав, свободный от вахт и служебных обязанностей, построили на кормовой надстройке подводной лодки. Перед уставшими, измотанными бессонными ночами моряками, выступил старший инспектор Главного политуправления СА и ВМФ контр-адмирал П.Н.Медведев. Речь его была длинной и уверенной. Он говорил о том, что все моряки герои, что Родина их не забудет и политуправление гордится ими, а лично он от своего имени выражает благодарность за совершённый подвиг. Дальше как-то нехотя и не совсем внятно адмирал сообщил, что все представлены к высоким правительственным наградам. Капитан 1-го ранга Сучков и капитан 2-го ранга Пшеничный – к орденам Красного Знамени. Остальные – и погибшие, и оставшиеся в живых офицеры и мичманы – к ордену Красной Звезды, а матросы – к медали «За отвагу». Всем, вместе с семьями, уже выписаны путевки в лучшие санатории Министерства обороны. Подводникам и их семьям будут улучшены жилищные условия и т.д., и т.п. К сожалению, его слова оказались пустым звуком.

Пробоину размером в 4,6 кв.м заварили листом металла и так же на понтонах под буксиром отправили в судоремонтный завод «Звезда».

Лодку приняли в состав 72 ОБСРПЛ и начали ремонт. Вначале приняли экипаж с сочувствием, но позже, как по команде, обвинили во всех грехах. Командир бригады капитан 1-го ранга Кузнецов и его начальник политотдела при любом удобном случае напоминали экипажу об аварии и с какой-то злобой обзывали экипаж «аварийщиками». А через некоторое время дошло до того, что в произошедшей аварии обвинили весь экипаж. В течение девяти месяцев экипаж находился в сложном морально-психологическом напряжении, и только после окончания ремонта и прибытия в родную дивизию все стало на свои места. Благодаря усилиям нового командира гвардии капитана 2-го ранга Алексея Серафимовича Губина, экипаж быстро встал в строй боевых единиц ВМФ и вновь завоевал заслуженный авторитет.

Послесловие

История с аварией на К-56 долгое время замалчивалась. О ней старались не упоминать на всех уровнях обучения моряков, в училищах, академиях и даже штабах ВМФ. Молчали и члены экипажа К-56. В результате в 90-х годах, когда Ельциным была произнесена фраза: «...все, что официально не запрещено, можно!» – в СМИ хлынули потоки ранее закрытой информации с примесью лжи, грязи, безнравственности. Сначала этим занимались журналисты, а с появлением Интернета – все кому не лень. Причем разносчиками недостоверной информации оказались люди, не имеющие ничего общего с К-56, или просто немые свидетели происшествия. В результате об экипаже К-56 вообще не стали упоминать, а основными «героями» сделали прикомандированный резервный экипаж К-23. На страницах СМИ появлялись выдуманные фамилии, эпизоды, искаженные факты произошедшего и т. д. Вот уже более десятка лет, да и поныне, инсинуации продолжают иметь место.

Чтобы раз и навсегда поставить точку в деле о трагедии на К-56, и была написана книга «Рыцари Восточного бастиона. Гвардейцы К-56». На ее страницах собраны рассказы очевидцев и непосредственных участников июньского похода 1973 года. Книга посвящена не только аварии, но и всей истории подводной лодки, членам экипажа всего периода нахождения корабля в боевом строю флота, членам семей подводников.

Автор книги на протяжении длительного времени задавался вопросами: почему историю с аварией зашторили и почему никого не наказали? Ведь согласно рассказам тех, кого допрашивали различные комиссии и следователи прокуратуры, допросы проходили в довольно жесткой форме. Прокуратура требовала признать факт нарушения правил судоходства подводниками. Создавалось впечатление, что цель следствия была одна – всю вину возложить на экипаж подводной лодки. Нонсенс – военно-морские чиновники против военно-морских подводников! Кому-то это было очень нужно. Московские адмиралы прямо обвиняли гвардейцев в нарушении всего и вся. Молва упрекала в ошибках, допущенных командованием лодки. В течение полугода следственные органы мытарили моряков К-56, а в конечном итоге по решению Министра обороны маршала А.А.Гречко уголовное дело было закрыто. Странное решение. Из истории флота известно, что морякам промашек не прощали.

После того как был собран достаточный материал о роковых событиях 1973 года, стала вырисовываться правдоподобная картина того периода жизни экипажа и лодки.

Первое – лодка была о тправлена в море с г рубыми нарушениями комплектации личным составом. Тому виной командование дивизией и флотом. То же было и в случаях гибели подводных лодок К-129, К-278 «Комсомолец», К-141 «Курск», затопление К-429, аварийные ситуации на других кораблях флота.

Второе – грубое нарушение правил судоходства командованием НПС «Академик Берг», что документально доказал штурман К-56 гвардии капитан-лейтенант Юрий Калошин, и после чего сразу же прекратились репрессивные действия прокуратуры против подводников.

Третье – на момент аварии НПС «Академик Берг» имел прямое отношение к Главному разведывательному управлению ВС СССР и выполнял его поручения. Доказать вину экипажа лодки не смогли, но и предъявлять претензии к флотскому руководству не стали: слишком много виновных. Разбираться с судном, имеющим отношение к ГРУ, непозволительное решение. Пришлось все следствие спустить на тормоза.

Все отделались дисциплинарными и партийными взысканиями. Трагедия подводной лодки К-56 была отнесена к разряду «навигационных происшествий» с тяжелыми последствиями.

А ведь личный состав первого и третьего отсеков совершил подвиг, заслуживающий самой высокой награды. Командир БЧ-5 Леонид Матвеевич Пшеничный является ярким примером настоящего подводника, выполнившего свой священный долг. Вот настоящий Герой Советского Союза! Борис Котляр, возглавивший борьбу за живучесть, своими грамотными и решительными действиями фактически спас корабль от гибели. Командир первого отсека и боцман заслуживают особого уважения и тоже должны были награждены Родиной. Штурман Калошин отстоял честь и достоинство не только личные, но и всего экипажа. Низкий ему поклон от имени всех гвардейцев!

Увы. Не только не наградили, но еще и наказали. Действительно, представления о награждении членов экипажа готовили, но, кто отменил решение о награждении, неизвестно. Сразу после похорон о событиях тех страшных дней словно забыли.

Этот выход нес какую-то фатальность. Вместо штатного старпома в море вышел старпом чужой лодки Петров, как говорят, «без пяти минут командир корабля». Климашевский должен был убыть в отпуск и уже «сидел» на чемоданах, когда его вызвал флагманский врач дивизии и отправил отпускника вместо себя. Помощник командира Геннадий Бацуро должен был отгулять отпуск и убыть к новому месту службы, но его уговорили сходить в последний раз в море. Штатного штурмана Юрия Калошина тоже уговорили сходить в море, чтобы после похода без проблем передать дела. Наличие прикомандированного личного состава с другой лодки, который не был знаком с особенностями расположения ряда запирающей арматуры, а также управление корабля не «родными» командирами создавало среди экипажа корабля нервозность и ненужную суету.

Но тем не менее гвардейцы справились с поставленной задачей, и не их вина, что вечное славянское «авось», «честь мундира» вышестоящих начальников привели к непредсказуемым обстоятельствам. Гвардейцы надеются, что выход книги в свет и объективная информация в СМИ и Интернете, положат конец пасквилям писак всех мастей.

Все описанные события на подводной лодке восстановлены благодаря членам экипажа К-56, принимавшим непосредственное участие в борьбе за живучесть подводной лодки. Вот имена ветеранов-гвардейцев:

Капитан 1-го ранга Борис Иванович Котляр

Капитан 1-го ранга Константин Петрович Кусаков

Капитан 2-го ранга Николай Михайлович Юрченко

Капитан 2-го ранга Юрий Иванович Калошин

Капитан 2-го ранга Александр Александрович Овчинников

Капитан 2-го ранга Леонид Александрович Дзюба

Капитан 2-го ранга Александр Юрьевич Грушев

Мичман Николай Васильевич Повелица

Мичман Евгений Иванович Панарин

Мичман Владимир Иванович Терещенко

Главный корабельный старшина Виктор Владимирович Данилов

Может быть, придет время и государство осознает необходимость воздать должное героям-подводникам, до последнего дыхания преданным своему народу и своей Родине.

Эта часть книги впервые написана участниками событий той роковой ночи 14 июня 1973 года. Нет и не будет более достоверного рассказа о подвиге моряков-гвардейцев, чем рассказ тех, кто руководил борьбой за живучесть корабля, тех, кто боролся за живучесть первого отсека, тех, кто собственными руками поднимал из затопленного второго отсека погибших товарищей, тех, кто затягивал рукоятку кремальеры переборочной двери аварийного второго, четко сознавая, что своими собственными руками замуровывают людей в быстро затапливаемом отсеке. Книга написана теми, кто в то страшное время исполнял свой воинский долг, долг подводника – жесткий, но оправданный. Теми, кто исполнял волю инструкций и положений, правил поведения подводника, написанных кровью целого поколения погибших подводников.

Теперь, впервые, они расскажут, как все было на самом деле.