ВОСПОМИНАНИЯ О К-56 ЮРЧЕНКО Н.М. Капитан 2 ранга<br>ЮРЧЕНКО Николай Михайлович<br>командир дивизиона живучести БЧ-5<br>первого экипажа К-56 в 1973 году.

Капитан 2 ранга
ЮРЧЕНКО Николай Михайлович
командир дивизиона живучести БЧ-5
первого экипажа К-56 в 1973 году.

Мы выполняли ракетную стрельбу Р-27, суть которой заключалась в том, что надводный корабль и подводная лодка стреляют по одной цели из разных точек океана, а вот попадание в цель засчитывалось если ракеты поразили цель в течение одной минуты. Так вот, Северный флот стрелял 4 года и Тихоокеанский тоже и все корабли получали «незачет», а мы и ракетный крейсер «Упорный» были первыми в ВМФ СССР кому эта стрельба удалась.

После известия о такой победе в экипаже царило приподнятое настроение и после вечернего чая в кают-компании офицеры долго не расходились отдыхать. В кают-компании не стихали шутки, смех и тому подобное.

Учитывая, что в 3 часа ночи 14 июня 1973 года мы должны были возвратиться в базу, а там снова погрузка ракет и снова выход в море, короче долгое время находиться без сна. Я где-то около 12 ночи покинул кают-компанию с намерением отдохнуть в каюте командиров дивизионов хотя бы часа 2-3. Но почему-то не мог заснуть. Затем в каюте появились командир БЧ-5 Л.М.Пшеничный и командир электротехнического дивизиона П.А.Дрюков, как говорится царство им небесное.

Командир БЧ-5 сел заполнять заявку на израсходованный ЗИП и через какое-то время говорит Дрюкову о том, что я не дал ему номер чертежа на одно из изделий системы судовой гидравлики, а вот если бы был номер этого чертежа то он бы закончил составлять заявку и оформил документ и сдал ее в штаб. Я слышал его ворчание, поднялся с койки и сказал о том, что пойду в центральный пост и принесу номер этого чертежа, чтобы закрыть вопрос. Стармех стал меня отговаривать, мол, через 2 часа боевая тревога, я возьму справку с собой и там заполню.

Но я, все же, пришел в центральный пост, достал свой черновик, нашел номер чертежа и тут как говорится мне попался под руку матрос Орлов, который шел отдыхать в первый отсек. Я попросил его зайти в нашу каюту и показать командиру БЧ-5 такую-то строчку, а сам поднялся на мостик с намерением выкурить сигарету.

После стрельбы мы возвращались в базу в надводном положении. Флагманом на выходе был крейсер «Упорный» и в целях экономии моторесурса гидроакустических и радиопеленгаторных станций мы шли по его командам. То есть, если впереди по нашему курсу появлялась цель, то флагман давал команду изменить курс для расхождения с ней.

Поднявшись на мостик я увидел картину которую помню до сих пор: чистое небо над головой, звезды очень большие и очень яркие, а впереди стена из белого плотного тумана, так мы и шли, ныряя то в туман, то выходя из него 13 узловым ходом.

Выйдя на траверз мыса Поворотный «Упорный» дал нам радио дальше следовать самостоятельно, после чего вахтенный офицер дал команду включить в работу свои станции наблюдения за акваторией.

Спустившись вниз, я предложил вахтенному инженер-механику командиру дивизиона движения Б.И.Котляру подняться на мостик и перекурить. Он согласился. После перекура он принял вахту, а я направился в свою каюту во втором отсеке.

Подойдя к переборочной двери между 3 и 4 отсеками и даже открыв кремальерный затвор, я услышал с мостика сообщение о том, что впереди по курсу и справа идет надводный корабль, перерезая нам курс.

С мостика поступила команда: «Обе турбины реверс!». Мы очень быстро ее отработали, скорость лодки существенно снизилась с 13 узлов до 5-6 узлов, однако столкновение избежать не удалось. Удар произошел по правому борту в первую шпацию и переборку между первым и вторым отсеками.

После удара была сыграна аварийная тревога, через несколько секунд отключилась связь, затем обесточилось электропитание и в лодке работало только аварийное освещение, в это же время сработала аварийная защита реакторов. Короче говоря, мы остались без хода, освещения и связи между отсеками и внешним миром.

В первую очередь я попытался установить связь со вторым отсеком по корабельному телефону. Этого сделать не удалось и только по аварийному телефону удалось связаться с командиром БЧ-5, который успел сообщить в центральный пост, что второй отсек заполнен водой полностью, после этого связь прекратилась.

По корабельному телефону связались с первым отсеком, командир которого сообщил о пробоине и в первом отсеке. В это же время поступил доклад из третьего отсека о поступлении хлора и водорода из второй аккумуляторной батареи. Это произошло после того, как мы попытались запитать силовую электросеть корабля от второй аккумуляторной ямы. Во избежание взрыва водорода ее пришлось отключить.

Все о чем я написал выше, случилось в течение одной, максимум двух минут. Ситуация сложилась критическая, а именно: хода нет, электроэнергии нет, второй отсек заполнен полностью водой, а в первом отсеке уровень воды достиг палубного настила, а под килем было более 60 метров. Оставался последний и единственный выход – запустить дизель-генератор на самовозбуждение.

Эта операция описана в инструкции на дизель-генератор, но на тренировках по специальности, она выполнялась, как и на всех боевых постах так же условно, т.е. матрос показывал рукой какие клапаны открыть, на какие кнопки нажать и т.д., а фактически дизеля не запускались.

Эту операцию выполнил матрос Воробьев (имя и отчество не помню), спасибо ему за это и если он еще жив, желаю ему долгих лет жизни. Если бы он не сделал качественно свою работу, то через какое-то время мы бы с дифферентом на нос погрузились на дно морское.

Была принята нагрузка на один дизель-генератор, появилось освещение, запустили и приняли нагрузку на второй дизель-генератор. Начали ввод сначала правого, а затем левого реакторов. Ввод установки в экстренном режиме происходил под руководством командира дивизиона движения Б.И.Котляра.

Сразу же, как только приняли нагрузку, нам удалось двумя главными осушительными насосами осушить первый отсек. Радисты ввели в строй связь, заработали средства навигации и связи.

После того, как правый реактор вышел в ТГ-режим, мы дали ход и через какое-то время, примерно в 4 часа, утром 14.06. уткнулись носом в прибрежную полосу пляжа мыса Поворотного.

После чего, был вскрыт люк над вторым отсеком для погрузки аккумуляторной батареи. Во второй отсек в легководолазном снаряжении спустился гвардии мичман В.И.Терещенко, который поднес к люку тела первых погибших в количестве пяти человек.

Одновременно был открыт входной люк первого отсека. Из него был выведен личный состав находящийся там. Затем на лодку посыпались комиссии, проверяющие, особисты и т.д.

Первыми прибыли представители штаба нашей дивизии. Флагманский механик высоко оценил действия БЧ-5 в аварийной ситуации.

Вторым прибыл командующий Тихоокеанским флотом вице-адмирал Смирнов. Он так же высоко оценил действия экипажа.

Третьим появился на лодке адмирал Касатонов, заместитель Главкома ВМФ, который усиленно искал недостатки, что и послужило выводом в приказе Главкома появлением фразы: «Действия экипажа в основном были правильные».