От редакции.

По просьбе ветеранов-подводников Северного флота капитана 1 ранга Виталия Ивановича Кизима и капитана-лейтенанта Эдуарда Ивановича Горохова, мы публикуем письмо их товарища по училищу Бориса Яковлевича Богданова.

Б.А.Богданов с внуком

Капитан 1 ранга Борис Яковлевич Богданов, был одним из первых офицеров атомных подводных лодок первого поколения. Службу проходил инженером по обслуживанию контрольно измерительных приборов и автоматики (КИП и А) ядерной энергетической установки. В экстремальных ситуациях «киповцы» первыми входили в самое пекло реакторного отсека – аппаратную выгородку, не всегда соблюдая меры радиационной безопасности.

Но, не потому, что они были разгильдяями и лихачами, или наплевательски относились к своему здоровью, а потому, что они выполняли приказ командира и от них порой зависела жизнь сотни молодых моряков, целостность многомиллионной подводной лодки, а иногда и состояние экологической обстановки в мировом океане и его близлежащих берегов.

Конечно же, так поступали все подводники, для них честь, достоинство и присяга, были превыше всего!

После ликвидации аварийной ситуации с ядерным реактором, по состоянию здоровья Борис Яковлевич был списан на берег. Продолжил службу в Учебном центре ВМФ в г. Истре в Подмосковье. Дослужился до начальника Центра и через некоторое время был переведен в Представительство Военной Приемки в Москве. Пять лет назад перестало биться сердце ветерана, а вскоре и его товарища Владимира Чулкова, о котором Борис Яковлевич упоминает в своем письме.

Здравствуйте дорогие Эдик и Вита!

Наконец-то собрался ответить на письмо. Я жив, но не совсем здоров. На работу езжу, хотя и далеко. Добираюсь 2 часа в один конец на трех видах транспорта. Тут произошел ряд событий. На 25 декабря 2005 года ездил в Питер на 45летний юбилей своей первой атомной лодки К-52.

Это интересное событие отмечали в клубе моряков-подводников на Васильевском острове недалеко от метро «Василеостровская». Организовал это мероприятие 1-й командир К-52 Рыков Валентин Павлович – Герой Социалистического труда. Наша ПЛ 5-я по счету. Имела все недостатки первых 4-х – К-3, К-8, К-5, К-14.

На этих лодках защита реактора была недостаточной. Мы их обслуживали и больше всех получали. Нам выдавали для фиксации чего нахватались1, так называемые «карандаши» КИД – 42. Каждый раз после работы мы их предъявляли дозиметристам для учета полученной дозы. Все было закрыто, т.е., я снаружи вставлял в гнездо прибора «карандаш», а врач с другой стороны фиксировал показания прибора, т.е, я не мог знать сколько получил. Но были случаи когда не брали в море, объявляя что я свое получил за год. Это могло быть с любым.

«Карандаши» представляли собой конденсаторы. С одной стороны грубый, с другой стороны точный. При съеме показаний они заряжались, а от воздействия радиации разряжались, причем, иногда разряжались раньше окончания работ, поэтому исполнитель ничего не знал в какой момент он полностью разрядил «карандаш». Поэтому результаты записывались неточно. У американских офицеров были «карандаши» с индикацией, поэтому можно было определить в любой момент сколько нахватал. Наверное это ты сам знаешь. Был такой случай, я бы назвал его «Смертельная пляска». Реакторы у нас были закрыты в герметичных выгородках и опечатаны. Постоянно включался вакуумный насос, что создавало в выгородках разряжение. Ты наверно слышал, что самое слабое место в ЯУ3 были парогенераторы, место, где контактируют через змеевики I и II контуры. В I контуре вода под давлением 200 кг/см2, t-ра 310оС. Во II контуре вода под давлением 45 кг/см2 превращается в пар, который поступает на турбины. Змеевики парогенераторов спроектированы были неверно, не из того металла, поэтому лопались. I и II контуры смешивались и радиоактивный пар в больших количествах попадал внутрь ПЛ, в основном в турбинный и реакторный отсеки. У нас тоже была такая авария, вслед за К-19.

Идем мы в полигон на выполнение боевой задачи. Я был старшим лейтенантом, командиром группы КИП и А. В общем, обслуживал все приборы и автоматические системы ЯУ. Третьи сутки идем. Скорость 19 узлов. Работают оба реактора на мощности 40%. Выше мощность поднимать было запрещено т.к. боялись выхода из строя парогенераторов. Мощность реакторов поднималась компенсирующими решетками (КР) и глушилась тоже ими, а поддерживалась автоматическими регуляторами (АР). КР, это мощные поглотители, а АР это малые поглотители.

Случилось так, что вначале вышел из строя один АР на кормовом реакторе, перешли на запасной, а через 5 минут и он вышел из строя. Неисправность такая, что сигнал с пульта управления реактором в выгородку проходит, а стержни АР не переключаются. В этом случае необходимо бросать аварийную защиту (АЗ) и глушить реактор. Тогда срывается выполнение задачи. Командир принимает решение ремонтировать АР на работающем реакторе. Это было рискованно т.к. если бы случайно оператор поднял, хотя бы на один шаг КР, то реактор пошел бы вразнос. Образовался бы взрыв ЯУ.

Страховка - только аварийная защита (АЗ). Ремонтом занялись мы вдвоем, я и Чулков В. Нам открыли выгородку реактора. Химик Кирюшин М. замерил радиоактивный фон, было 400 рентген/час. Температура крышки реактора 120-130оС. Мы на нее вышли в кожаных дырчатых сандалях. Два фактора – активность и температура под ногам повышенные, я и обозвал нашу операцию «Смертельная пляска». Да, еще в воздухе стоял противный запах выделяемого водорода. Володя сказал: «трупный запах»4. Мы определили, что приводные двигатели АР работают, а зубчатое колесо, которое должно перемещать зубчатую рейку вверх и вниз стоит на месте. Мы старались ходить по трубам охлаждения реактора III контура, а то бы сожгли себе пятки. Вынули привода из реакторной выгородки наружу в проход. Разобрались. Оказывается были плохо раззенкованы штифты крепящие зубчатое колесо на волу эл.двигателя. Вытрясли из корпуса приводов штифты, вставили раззенкованные и электроприводы установили на место, на крышку реактора. Работа продолжалась 1,5 – 2 часа. Неисправность устранили. АР заработали. Реактор стал контролируемым.

Мы нахватались по полной5. «Карандаши» давно разрядились. На лодке мало кто знал, что мы работали в реакторной выгородке. После работы доложили командиру о выполнении задания и вдруг по громкоговорящей связи (по циркуляру) раздается уникальная команда: «Доктору Губанову выдать по 200 грамм чистого медицинского спирта тов. Богданову и Чулкову!». Все на лодке навострили уши. Реакторный отсек необитаем, поэтому никто нас не видел. Через пять минут приходит в отсек Губанов наливает в тонкие стаканы спирт, а сверху по 40 грамм йода. Представляешь какая это гадкая смесь. Я попробовал, так и не сумел все выпить, чуть все не вытравил, в общем давился.

А потом, когда меня спрашивали завистливые из личного состава лодки, я желал им, чтобы они всю жизнь угощались таким пойлом. Вот иногда (часто) такие случаи происходили, хотя все это запрещалось, в смысле делать ремонт на работающей ЯУ. Многих из ребят служивших на первых ПЛА, уже нет в живых.

11 марта мы собирались в кафе согласно традиции. Прибыли 21 человек. Посидели неплохо. Я всех поздравил от своего имени. Из новых были: Самойлов Леха, Моисеенко Леха, Климович Коля. Гриша Полусмяк объявил, что ушли из жизни Саша Малышев, Борис Дроздов, Толя Смирнов. Потом он вручил медали «Столетие Подводных Сил России» стоимостью 250 рублей. Вот до чего мы дожили. Посылаю тебе форму удостоверения. Заканчиваю. Здоровье мое «среднее», между плохо и очень плохо. Стараюсь держаться.

Желаю здоровья. Крепко целую, Борис.


«нахватался»1 - получил повышенную дозу радиоактивного облучения. Это обычное выражение подводников того времени. Не принято было вслух говорить - переоблучился.

«карандаши» КИД-42 - дозиметры, которые подводники носили на нагрудном кармане. Прибором КИД-4 (Корабельные Индивидуальные Дозиметры 4-го исполнения) осуществлялся съем показаний накопления доз облучения за определенный срок работы в том или ином месте подводной лодки.

ЯУ3 - ядерная установка (ядерная энергетическая установка).

трупный запах4 - специфический запах воздуха в реакторном отсеке, особенно в реакторных выгородках. При высоком радиоактивном излучении происходит химическая реакция с выделением радиоактивных элементов, среди которых присутствует азот. Вот он и является одним из источников неприятного запаха.

«по полной»5 - это значит, что каждый из работающих в реакторной выгородке получили по 600-800 БЭР (биологический эквивалент рентгена) при норме 0,043 бэр в сутки.